Болотный Человек Bogman
Шрифт:
– Без разговоров. Где, когда и сколько?
– В следующую субботу в восемь собираемся на Кингс-Кроссе. Туда на поезде лучше и дешевле. А потом на пароходе. Первый взнос – пятнадцать фунтов, а все дело – пятьдесят. Ну, и за дорогу, харчи и B&B сам платишь.
Bed & Breakfast – «Постель и Завтрак». Это такой тип частного дешевого мотеля на одну ночь. Это лицензионный английский бизнес, который хозяин дома устраивает в своем же многокомнатном жилище, что вполне возможно в некоторых старых домах. Если в каждой спальне пристроить крошечные душевые с туалетом и умывальником, делать там гостиничную уборку каждый день, а в столовой подавать на завтрак апельсиновый сок с хлопьями или
– Окей. Уговорила – еду! Кофе будешь?
– Нет, я домой. Устала очень.
– Ну тогда я пошел в «подвал». Мне нужно набрать там отпечатков чернильных на бумаге. Их тоже нужно по программе искать учиться. Заодно тебя провожу.
– Спасибо.
– Саймон, я быстро, – бросил Фил через плечо толстяку, и мне стало стыдно.
Подвалом офицеры-следователи окрестили арестантский отдел, который обычно располагается на первом этаже, а иногда даже ниже, имеет несколько камер и куда меня вызывают чаще всего. Именно там я только что рассталась с латышскими девочками. Именно туда привозят разбираться арестованных полицейские констебли в униформе. А следователи носят костюмы, ярлычки на ленточке и поглядывают на это хозяйство свысока. Типичный английский снобизм. Даже здесь.
По дороге домой дедова шляпа высохла в машине, дождь перестал, но меня все равно клонило ко сну от серой пасмурности, и я, не переодевшись, свернулась под пледом на кровати калачиком. Кот тут же привалился к моей спине и завибрировал. Так мы, согревая друг друга, уснули.
Разбудила меня музыка из комнаты дочери. Значит, она пришла из школы и сейчас уже около пяти вечера. Я спала два часа.
– У тебя совесть есть? – спросила я вслух, хотя не было ни малейшего шанса, что она услышит.
– А у тебя? – неожиданно оказалось, что она сидит у моего зеркала и усиленно красится моей косметикой. – Если ты дома, почему меня не подвезла? Пришлось под дождем на поезде…
– Дождь кончился. И я тоже. Я ночью не спала.
– А он опять пошел как из ведра. Ну, ладно, спи.
– С твоими «Гориллами» поспишь. Есть хочешь?
– Лежи, я сама. Только быстрое что-нибудь. Ладно?
– А ты куда собралась?
– Погулять пойду. Дэйв скоро придет.
– Так ведь дождь…
– А он кончился.
– Перестал.
– Мне больше понравилось «кончился».
Катька открыла мой шкаф и принялась в нем рыться.
– Я полосатый свитер беру.
– Тебе что, надеть нечего? – мне хотелось поехать в этом свитере в субботу. Ведь угробит.
– Нечего.
– Весь пол у себя одеждой забросала, ковра не видно.
– Там все не то. Ну все. Пойду чаю тебе налью?
– Два сахара и лимон.
– Знаю.
Она чмокнула меня в щеку и загремела пятками по лестнице. Только теперь я открыла глаза, и кот принялся счастливо урчать. Я снова закрыла глаза. Он замолчал и обиженно засопел. Моего лица легко коснулась мягкая лапа. Вот этого я терпеть не могу. Ужасно щекотно. Я заорала.
– Катька, Сэмэна покорми!
Кот шарахнулся, и тут зазвонил телефон. «Убью!» – подумала я и схватила трубку.
Через полчаса я ехала в полицию аэропорта Станстэд, тихо ругалась про себя и душераздирающе зевала. Зато на обратном пути во мне бурлил адреналин вперемешку с паршивым казенным кофе. Фонари отражались в мокром автобане, как в черной реке.
Случай 3. Пятница
В дверь позвонили. В такое время, после ужина, девять шансов из десяти, что это кто-то из Катькиных щеглов. А она в д'yше заливала пол водой и орала, чтобы я открыла и что-то там сказала.
Кутаясь в плед, я напустила на себя враждебный вид и распахнула дверь. Дэйв стоял перед дверью и казался не то маленьким и беззащитным, не то далеко внизу, так как дверь на три ступеньки приподнята над землей. На самом деле он был, наверное, на голову меня выше ростом. На нем красовались типичные для подростков широченные штаны и застиранная футболка с непонятными сатанинскими символами на животе. На запястье был браслет из кожаного шнурка, а вот на голой шее, как на палке, был почему-то повязан белый и тонкий шелковый галстук с перламутровой булавкой. Светлые длинные волосы закрывали ему уши и один глаз, косое направление им было придано каким-то гелем. Все остальное в нем было довольно обычным: прыщи, настороженный взгляд, костлявые плечи и недостаток кальция. Он нервно пощелкал пальцами и спросил:
– А-а Катья дома?
Я кашлянула, и мне показалось, что он слегка присел.
– Дома. Ты тут посиди минутку на скамеечке. У нее лак на ногах сохнет.
– Окей!
Он явно почувствовал облегчение.
Катька, уже одетая в мои бежевые брюки, но в свою ужасную черную сетчатую футболку, оттеснила меня от двери и сказала по-русски:
– Да перестань же ты их пугать.
– А я что? Не надо было рассказывать про НВП. Брутальность на цивилизованном Западе не в моде.
По дороге наверх я слышала их щебет и Катькино хихиканье. Неужели мы такие же были? Подростки восьмидесятых, мы тоже носили черт знает что, с точки зрения родителей, красились ярко и дыбили волосы. Мы слушали Фредди и Стинга, а пели песни «Воскресения». Кстати, рукава «летучая мышь», похоже, опять войдут в моду, а ремни снова будут носить на талии, а не на бедрах. Ну да ладно. Нужно тоже привести себя в порядок. Усталость снимет как рукой под звуки Nadie Como Ella.
Через полчаса я села в машину. Волосы высоко забраны в конский хвост, лицо – нарисовано. На мне были особые туфли на кожаной подошве, в которых можно вертеться волчком, джинсы до лодыжек и длинная легкая туника в каких-то тропических цветах.
Я выехала на темное шоссе и включила диск с сальсой. Под ее ритм я предвкушала, как пройду сразу к бару и маленький египтянин Мич уже знает, что мне нужно налить «Совиньон-Блан» и подать бутылку минеральной воды на потом. По английским законам, если за рулем, то одну рюмочку можно. Я расплачусь и пойду здороваться с завсегдатаями. Фил сегодня не приедет, но Джеф и Родриго из Уотфорда тоже на ноги не наступают. Я буду болтать с Самантой и Керри, выбегать с ними на улицу, чтобы остыть от жары и шума. У курящих там будет стоять дым серым пластом в холодеющем воздухе над головой. На другой день будут приятно ныть ноги и мускулы на руках.
И тут зазвонил мобильник. О-о нет! Только не сейчас!
– Тонья Тринити? (Ах да! Зовут меня Антонина. Друзья называют меня Тони.) Это следователь Стив Синклер. Мне вас порекомендовали как переводчика с русского.
– Это я.
– Тогда вы знаете, зачем я звоню.
Пропал вечер. Внутренний демон, который без конца требует денег, который с каждым звонком выпихивает меня из постели, срывает со свиданий, из спортзала и магазинов, проснулся и угрожающе гыкнул.
– Когда я вам нужна?