Бриллианты требуют жертв
Шрифт:
Вскоре он изучил всех постоянно проживающих в подъезде. Там на всех этажах, кроме первого, находились отдельные квартиры. Все трехкомнатные.
К другим жильцам гости ходили редко – бабушка приезжала к молодой мамаше сидеть с внуком, к парню лет пятнадцати шастали такие же подростки, бабки ходили к приятельницам в том же доме или приятельницы ходили к ним.
Практически все остальные посетители наведывались к Аркадию Зиновьевичу. Да Валера бы большинство из них и так узнал своим наметанным взглядом.
К сожалению, он не мог наблюдать за вечерними
Более того, стоять во дворе было холодно. Да и где? Под аркой? Тоже свет не горит. У мусорного контейнера? Опять же не освещен. В подъезде сидеть? Подозрительно. Поэтому Валера и ограничился наблюдением в светлое время суток.
И был вознагражден. Явно не все граждане, посещающие Аркадия Зиновьевича, желали добираться к нему с ценным грузом в темное время суток по темному двору. В особенности те, кто прекрасно понимал, что как раз в это время часть их коллег выходит на промысел. И эти самые коллеги вполне могут быть в курсе, кто такой Аркадий Зиновьевич, кто к нему ходит и с чем. Сам Валера в свое время предпочитал посещать старого ювелира днем.
Он увидел нескольких старых знакомых, к одному даже хотел спуститься, но потом пресек этот порыв души – не следовало привлекать к себе лишнего внимания.
Валеру по-настоящему заинтересовали трое. Они появлялись в разное время, явно были людьми обеспеченными и не сдавали Аркадию Зиновьевичу краденое. Или, по крайней мере, так решил Валера.
Первый определенно был иностранец. У них какое-то другое, особенное выражение лица, резко отличающееся от нашего. И не эмигрант. Да, если наш человек долго живет за границей, то встретив его за границей, его иногда можно принять за иностранца – насобачится в языке, приобретет манеры, даже жесты, свойственные коренным парижанам или берлинцам. Однако по возвращении на родину многие совковые черты поведения оживают.
Здесь же определенно был «иностранный иностранец» – как назвал его про себя Валера. Родившийся за границей. В дорогом пальто, которое оставалось чистым, несмотря на осеннюю грязь, но в не сочетающейся с ним меховой шапке, явно купленной в одном из наших магазинов, потому что «иностранный иностранец» приехал с голой головой. Буржуй вышел из-под арки, извлек из кармана какую-то бумажку и, сверяясь с ней, стал искать вход в подъезд. Видимо, ему все описали (или объяснили, а он записал сам) правильно, так как он обошел мусорные контейнеры и скрылся из виду. Валера Лис перевел бинокль на окна Аркадия Зиновьевича.
Вскоре тот же человек, уже без пальто (прихожую с места Валериного наблюдения было не видно), проследовал в гостиную
Иностранец, к большому удивлению Валеры, говорил по-русски, правда, далеко не всегда правильно произносил слова, не говоря уже про спряжение глаголов и употребление падежей. И фразы строил не совсем привычно. Ну что ж, встречаются и там знающие русский язык. Нам же легче.
Гость вспоминал свою прабабку, бежавшую от большевиков в начале двадцатого века. Как понял Валера, то ли дед, то ли прадед Аркадия Зиновьевича делал прабабке (или даже прапрабабке) гостя какие-то драгоценности. Потомок хотел, чтобы ювелир создал ему копии тех драгоценностей.
«Так, а оригиналы-то где?» – задался вопросом Валера. Или все продали в эмиграции? Кушать хотелось? Не до бриллиантов было? А изделия прадедушки Мильца сейчас можно продать за баснословную сумму… Валера специально это узнавал.
Значит, хитрый иностранец хочет получить копии, считая, что потомок дореволюционного ювелира унаследовал хоть часть таланта, а потом загнать их в своей Европе как оригиналы? И чтобы старина Аркадий Зиновьевич еще и подтвердил подлинность? Иначе зачем бы этот тип сюда приперся?
Тем временем Аркадий Зиновьевич встал из своего кресла, сходил в другую комнату и вернулся с каким-то старым, запыленным альбомом. Так, это еще что? Валера впервые видел альбом. Никакому другому посетителю Аркадий Зиновьевич его не демонстрировал, сам Валера, неоднократно сдавая старику краденое, тоже его не видел.
К своему большому сожалению, Лис не мог рассмотреть, что демонстрирует посетителю Аркадий Зиновьевич. Правда, поразмыслив, решил, что это рисунки, оставшиеся от предков. Иностранец-то пришел с пустыми руками. У него, значит, нет даже фотографий изделий. Хотя когда его прабабке было их фотографировать, если она драпала от крестьян и матросов, пожелавших взять власть в свои руки? Тогда в первую очередь спасали свою жизнь.
Иностранец провел у Аркадия Зиновьевича часа полтора, они пили кофе, а старикан кофием поил только самых ценных клиентов, потом, проводив гостя, Аркадий Зиновьевич долго в задумчивости сидел в кресле.
Валера точно знал, что шедевры своих предков (фотографии изделий Валера видел только в каталогах международных аукционов, которыми интересовался в силу профессиональной необходимости) Аркадий Зиновьевич скопировать не в состоянии. Если вообще кто-то в состоянии. Но ведь старый еврей не станет упускать прибыль? А иностранец пообещал ему немало.