Честный акционер
Шрифт:
Лариса не раз просила отца обратиться к врачу, но он лишь отмахивался от нее. «Больную совесть ни один врач не вылечит», — мрачно отвечал он. Вероятно, отец чувствовал себя виноватым в смерти жены — Ларисиной мамы. «Когда мы поженились, я дал ей слово, что буду беречь ее, как свое самое дорогое сокровище, — признался он однажды Ларисе. — А себе дал слово: что бы ни случилось — не допущу, чтобы она умерла раньше меня… Всегда был уверен, что она меня переживет. А теперь…» — И он лишь развел руками.
У брата Геннадия
Они все еще жили под одной крышей, но прежней сплоченности не было. Отец занимался ассоциацией, вкладывая в нее всю душу, отдавая ей все силы и все нервы, брат… брат прыгал с работы на работу, нигде не находя пристанища (пару недель назад коллега Храбровицкого, Борис Берлин, устроил его охранником в свой офис, но продержится ли Г еннадий там — это был вопрос). А сама Лариса, обожая и отца и брата, металась между ними, как медиум, курсирующий между царством мертвых и царством живых, стараясь помочь своим родным мужчинам, подбодрить их, однако — как ей казалось — ни отец, ни брат не замечали ее усилий.
Вечерами Геннадий стал пропадать где-то. Возвращался домой пьяным. Лариса подозревала, что он встречается с бывшими приятелями по Чечне и часами напролет «зависает» с ними в пивных барах, вспоминая погибших друзей. Эти вечера еще больше разъедали его душу.
Отчуждение росло. И самое обидное, что сделать с этим ничего было нельзя. До какой стадии, до какого предела продлится отчуждение? И что будет потом? Любовь перерастет в ненависть? Или все обернется вспять, и они — после долгих лет разлуки — двинутся навстречу друг другу? И снова станут одной дружной семьей?.. Ответов на эти вопросы у Ларисы не было.
Погруженная в свои мысли, Лариса не сразу услышала шаги у себя за спиной. А когда услышала, не сразу поняла, что шаги (тяжелые шаги, мужские) приближаются, нагоняют ее. Лариса обернулась. Две фигуры стремительно нагоняли ее. Первая — невысокая, коренастая; вторая — длинная и худая. В парке совсем стемнело. Сердце у Ларисы учащенно забилось, и она прибавила шаг.
— Эй! — услышала она у себя за спиной. — Эй, золотце!
— Слюшай, куда так спешишь, а? — подхватил второй голос, говорящий с кавказским акцентом.
Лариса пошла еще быстрее.
— Гляды-гляды, побэжала!
— Как дикая козочка! Эй, красавица, подожди нас!
Топот за спиной у Ларисы участился. Через несколько мгновений мужчины настигли ее и пошли рядом: коренастый — справа, длинный — слева. Коренастый забежал вперед и преградил Ларисе дорогу. Толстые губы на его кавказской, рябой физиономии растянулись в
— Вай, зачем так спешишь, красавица? Дружить будем. Любить будем. Сколько хочешь дэнег? Сто долларов? Двэсти?
Он достал из кармана бумажник и потряс им в воздухе:
— Все отдам! Ничего нэ пожалею!
Лариса хотела обойти кавказца, но он дернулся в сторону и снова преградил ей дорогу, продолжая похотливо ухмыляться. Лариса встала как вкопанная и, яростно блеснув глазами, прошипела, как змея:
— Уйди с дороги!
Коренастый продолжал стоять у нее на пути, и она повторила со злобой в голосе, сжав правую руку в кулак:
— Уйди с дороги, сволочь, пока я не дала тебе по роже!
— Такая красавица — и так виражается, а? — скорбно посетовал кавказец.
— Ну все! — воскликнула Лариса и что было сил выбросила вперед правый кулак, целясь в широкую переносицу кавказца. Однако кавказец оказался умелым бойцом, он без труда перехватил руку Ларисы, выкрутил (она вскрикнула от боли) и, заключив Ларису в потные объятия, обдал ее запахом чеснока и перегара.
— Рэзвая козочка! Мне такие нравятся! — похвалил он.
Тощий заржал и, протянув руку, схватил Ларису за грудь:
— О! А сиськи у нее ниче! Гиви, оцени!
Продолжая сжимать Ларису, кавказец положил лапу
на вторую ее грудь.
— Как спэлые пэрсики! — похвалил он.
Лариса яростно забилась в объятиях Гиви. Это не помогло. Тогда она извернулась и впилась зубами в волосатую руку тощего.
— А-а! — заорал он, выхватывая руку. — Ах ты, сука! Ну-ка, Гиви, держи ее крепче!
Гиви схватил ее лапой за волосы и вздернул голову кверху. Тощий размахнулся и ударил ее кулаком в челюсть. Лицо Ларисы пронзила острая боль, она дернулась и обмякла.
— Ну вот. Теперь она готова, — услышала Лариса далекий голос тощего, доходящий до нее как бы сквозь толстый слой ваты.
Сил сопротивляться не было, однако, собрав волю в кулак, Лариса сильно дернулась вперед в последней попытке вырваться.
— Ого! Она еще брыкается! Гиви, держи эту суку крепче. Сейчас я ее вырублю.
Перед глазами у Ларисы вспыхнуло, и вслед за тем мир рассыпался на куски и погрузился во тьму. Она потеряла сознание.
7
— Лариса! Лариса, милая, очнитесь!
Лариса почувствовала, как холодная вода брызнула ей на лицо, и открыла глаза. Прямо над собой она увидела склонившееся лицо Евгения. Взгляд его был внимательным и тревожным. Заметив, что она открыла глаза, Бабаев улыбнулся.
— Ну вот и хорошо, — весело проговорил он. — Вы пришли в себя.
Лариса хотела улыбнуться в ответ, но ее скулы пронзила острая боль, которая затем перешла в тянущую, обжигающую тяжесть, как если бы ей на лицо положили горячий утюг.