Четверо в каменном веке. Том 2
Шрифт:
– Ми-и-и-ша-а...
Приятно так, вода накатывает мелкими волнами через грудь.
– Ми-и-и-ша-а...
Кто зовёт, интересно? Не охота открывать глаза. Подождут.
– Сапегин, твою мать!
Вопль над ухом заставил затрепыхаться, мужчина начал тонуть. Но тут же всплыл, разбрасывая волны... из одеяла.
– Сапегин! Полундра! У Иринки воды отошли.
Сон моментально слетел. Михаил огляделся. Ольга с деловым видом помогала устраиваться Ирине в полусидячем положении. А та, откинувшись на подушки, пребывала в прострации. Ещё вчера ей было хоть и тяжело, но уже почти привычно. Сейчас же в глубине живота нарастало
Не успел Михаил понять что – к чему, как из подвала выглянула Йв.
– Начялося.
– Знаю, – откликнулась Ольга. – Ты вчера говорила.
– Савсема начялося.
– Предсказательница, блин! – Проворчал Михаил, пытаясь оттереть липкие руки о простыню.
Не до разговоров ему сейчас было. Только руками дело не ограничивалось. Вроде вылилось-то немного, но вляпался он капитально – от колен до самого пояса какие-то сопли размазаны. Липнет так, что можно обмотаться тряпкой и не завязывать – так будет висеть. Теперь понятно, почему бассейн снился. Тепло, сыро стало в постельке. Кайфово, короче.
– Я сейчас обкакаюсь! – Запаниковала Ира.
– Не пи*ди! – Как всегда, при волнении и нервотрёпке Ольга не следила за языком. – Обосрёшься ты позже. А сейчас это у тебя матка начинает готовиться. Первые потуги.
Потом Ольга решила всё-таки провести осмотр пациентки:
– Так, я сейчас. Руки помою и проверим, как у тебя с раскрытием. Никуда не уходи!
– Да куда я денусь! – Усмехнулась Ира в спину «убежавшей» Ольге.
Та, тоже на последнем месяце, передвигалась со скоростью улитки. Как и беременная неандерталка – и эта могла только переваливаться потихонечку.
Михаилу надоело бесполезное занятие по оттиранию рук и, прихватив из серванта маленькое полотенце, он потопал к умывальнику – смыть всю эту гадость.
Жена уже шуршала навстречу.
– Готовь воду и простыни, – бросила на ходу.
Михаил молча кивнул, посторонившись. Весь процесс обговаривался уже много раз. Всю зиму... Всю зиму! Женщины клевали ему мозг, как и что нужно будет делать. И чем ближе к срокам, тем чаще повторяли. Ольга вспоминала и собственный опыт, и всё, что ей говорили врачи или другие рожавшие женщины. И каждый раз инструктаж повторялся в расширенном виде с самого начала.
С усилием стянув липнущие к заднице (и переднице, что оказалось несколько болезненно) трусы, он быстренько подмылся и побежал переодеваться. Ирина всё так же сидела в прострации, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Только ноги раздвинула, да так и не сдвинула после осмотра. Рядом, на другом краю кровати, шёл консилиум. Ольга обсуждала детали с поднявшейся из подвала Йв.
Об этом он не подумал – что придётся голым скакать перед чужой женщиной. Прикрывшись руками, Михаил скользнул к серванту и, быстро схватив чистые трусы, оделся.
– Раскрытие среднее, – услышал он слова жены. – Так что, Миш, не спеши. Успеешь ещё. Часов шесть у нас есть до первых настоящих схваток.
– А сейчас что? Фальшивые? – Ирина говорила, каждый раз резко выдыхая. – Крутит в животе.
– Крутит – это ещё не схватки. Вот когда у тебя всё внутри колом встанет – тогда да. Ну, даже если ребёнок шустрее окажешься, то по-любому часа три есть.
Михаил решил, что нефик греть уши, пора заняться делом – и ушёл на кухню. Снял с печи и сцедил отстоявшуюся со вчерашнего вечера воду. Близость известняковых скал делало воду
Пара вёдер остывшей кипячёной воды осталась здесь, а вторую пару Михаил поволок вниз в подвал к Йв и Галё. Неандертальцы переехали в дом через пару недель после Старого Нового Года. Морозы становились всё резче, в бане следить за отоплением становилось всё труднее. Вроде протопишь, но выдувает через несколько часов. Одно дело попариться – тогда и натопить можно сильнее, и падение температуры к утру не так актуально.
Так что, как только ноги Галё более-менее зажили, его перетащили в подвал. Большую комнату, снова приспособленную под общую мастерскую, Михаилу стало жалко отдавать дикарям. Поэтому он активно агитировал жён не селить аборигенов наверху. А потом вообще оказалось, что неандертальцам жарко, когда топится русская печь – а она как раз выходит боком в большую комнату. Зато подвальная температура в пятнадцать градусов оказалась для них вполне комфортной. Во всём плюсы получились: и мастерская осталась, и баня освободилась, и живут ребята – не сравнить с пещерой.
Но сегодня им придётся попотеть. Для нужд роженицы требуется горячая вода и прокалённые простыни. Утюга, чтобы их дезинфицировать, нету. Приходится выкручиваться чистыми противнями, на которых и будут жариться простыни. Именно поэтому задействована подвальная печь – из-за большой плиты, на которой много чего можно разместить.
[*] Паратунка – река на Камчатке к западу от Авачинской бухты и одноимённые горячие минеральные источники. Так как именно Паратунка стала первой использоваться для лечебного туризма, то это имя стало нарицательным и местные жители все источники называют Паратункой: «Поехать в Паратунку».
***
Спустившись, Михаил по привычке поморщился. Не то, чтобы запах совсем нетерпимый, но отличается от человеческого, немного другой. Хотя за прошедшее время неандертальцы приучились мыться, поэтому того резкого амбре уже нет. И пища у всех пятерых примерно похожа. А это тоже влияет. И всё-таки Михаил чувствовал отличия. Как раньше, придя к кому-то в гости, ощущал неприятный запах чужого дома. Мало того – если один большой род жил семьями по разным домам, но они постоянно ходили друг к другу в гости, то и запахи были примерно одинаковы. Пусть Ольга не поверила, когда он однажды рассказал ей об этом – но он всегда отмечал, если запах в чьём-то доме нравился или не нравился. Из этого зачастую строил отношения.
Вот и Галё с Йв пока отличались по запаху, хотя уже вливались в семью. Или наоборот – уже почти похожи, потому что живут вместе.
Галё, как и его жена, уже не спал. Сидел, вырезал что-то подаренным на Новый Год ножом. Парень уже вполне сносно ходил по горизонтали. Даже костыли, на которых рассекал зимой, уже не нужны. А вот подниматься и спускаться пока тяжело. Да и по ровному месту требуется опираться на посох. Вот и пришлось разрешить работать внизу.
– Галё, ты Лизку утром кормил?