Что-то кроме магии
Шрифт:
— У какого «такого»? — улыбнулся Квиринус.
— Несправедливого, — не задумываясь, ответил Поттер, — злого, придирчивого, злопамятного...
— Угрюмого, желчного и нередко жестокого, — продолжил перечисление Квиринус, и Поттер опять посмотрел на него с удивлением. — Ждали, что я начну его оправдывать? Зачем, я знаю о его недостатках, — он достал из ближайшей груды кирпич и показал его Гарри: — Вот кусок обожженной глины. Что может быть проще, верно? Между тем у кирпича целых шесть сторон, и на каждой, если приглядеться, свой особый узор из трещин, точек и так далее. А человек все-таки не кирпич, и лично я не возьмусь подсчитать, сколько у него
Квиринус бросил кирпич обратно и отряхнул ладони. Гарри так пристально следил за его действиями, точно надеялся разглядеть в них какое-то новое волшебство.
— И какие же стороны важны вам?
— Надежность, смелость, исключительный ум, предельная честность... и, вы не поверите, обостренная совестливость.
— И со всем этим он стал Пожирателем смерти, — не без язвительности заметил Гарри.
— Знаете, можно вступить в дерьмо, но сделать вид, что это свежевыпавший снег и, как ни в чем не бывало идти по нему дальше. А можно, вляпавшись, признать, что ты по уши в дерьме, и пытаться выбраться и отмыться. Северус не старается выставить себя в выигрышном свете, не заметает под ковер ошибки, преступления и промахи, — он делает все, чтобы справиться со своим дерьмовым прошлым и настоящим. Поэтому, даже если бы вы и захотели, у вас никогда не получится полностью оправдать и обелить его — он первый воспротивится этому. Но публично признать его заслуги, как вы сделали это вчера перед Волдемортом — такой шаг в самом деле очень поможет ему на суде.
Перед сидящими возник домовик с подносом, уставленным серебром и фарфором.
— Ваш завтрак, мастер Гарри.
— Кикимер, я же просил не тащить в Хогвартс всю эту посуду, — досадливо пробормотал Гарри. — Квиринус, может, вы тоже хотите? — он кивнул на исходящее паром и вкусными ароматами великолепие.
— О, благодарю, я уже позавтракал, — Квиррелл встал. — Думаю, мы хорошо поговорили с вами. Вообще очень рад за вас, Гарри.
* * *
Министерство магии и госпиталь Святого Мунго — учреждения не только в корне различные между собой, но и далеко отстоящие друга в пространстве. Тем не менее, как убедился Квиррелл, в первые дни после окончания войны в них царила совершенно одинаковая неразбериха. Часть служащих сбежала; другая, выйдя из-под «Империо», пыталась разобраться в том, что натворила, будучи под чарами; третью больше заботила сохранность собственного места, чем ожидавшие суда Пожиратели и даже главный из них — бывший директор Хогвартса.
В общей сумятице никто не позаботился толком выяснить, кто таков этот тип со шрамами и по какому праву лезет с вопросами. Ему отвечали на ходу, впопыхах, но из обрывков, как из осколков во время раскопок, историк сложил нужную ему мозаику: выяснил, как попасть к Снейпу, когда и где должен состояться суд и кто является верховным судьей. Последняя новость заставила его выругаться вслух, чем очень оскорбились случившиеся рядом чиновные дамы.
Суровый аврор, дежуривший у двери в больничную палату, велел сдать волшебную палочку, все амулеты и артефакты. Узнав, что посетитель — сквиб и ничего из вышеперечисленного не имеет, недоверчиво хмыкнул, приказал поднять руки и долго водил по одежде посетителя непонятным приспособлением, похожим на рамку для колдофото. Потом разрешил пройти, но дверь велел оставить открытой.
Квиринус
— Принимай... в... заштопанные, — голос напоминал полухрип-полушипение, с которым общались друг с другом дементоры.
— И во временные сквибы, — Квиринус заметил мигавший подавитель магии. — Каково оно, все ручками делать?
Снейп в ответ скорчил кислую гримасу, такую знакомую и так прочно связанную с ним самим — деятельным, бодрым, уверенным в себе, что жалость Квиринуса тут же исчезла. А Снейп, морщась и беззвучно чертыхаясь, уже поднимался ему навстречу, неловко подтягивая к боку неподвижную левую руку.
Квиринус сел на стул у изножья кровати.
— Говорить тебе больно?
Кивок нечесаной головы и сразу — упрямое сипение:
— Расскажи... про бой.
Квиринус во всех подробностях описал битву за Хогвартс, спасение самого Снейпа и почти слово в слово пересказал диалог Поттера и Волдеморта.
Снейп со стоном отчаяния повалился на подушку:
— Он все узнал про нее... Ну почему я не сдох...
— Если это утешит тебя, кроме Поттера твои воспоминания больше никто не видел.
«Даже ты?» — читалось в недоверчивом взгляде. «Даже я», — последовал безмолвный ответ.
— Дай воды.
На тумбочке стоял стеклянный кувшин, который заботливая сестра недавно наполнила водой с укрепляющими зельями. Осушив стакан, Северус опять лег и заговорил более свободно:
— Пятнадцать лет верил, что у Поттера ее глаза... а когда заглянул в них как следует... Дурак! — он вновь сморщился, покрутил головой, словно пытаясь удобнее устроить шею внутри повязки. — Забыл, какие у нее были глаза... Зеленый — всего лишь цвет... Понимаешь? Забыл ее голос... даже лицо уже смутно... Один Патронус остался...
— Давай поговорим об этом позже. Если захочешь, конечно, — Квиринус понял, что пора менять тему. — Нашего с тобой ученика убили. Ты знаешь об этом?
Снейп кивнул. Квиринус выложил все, что было ему известно о гибели Шейфика.
— Амикус мертв, Алекто невменяема, — жестко заключил он. — Спросить не с кого. Только с самих себя.
— Его уже похоронили?
— Нет, похороны послезавтра. Я пойду.
— Когда меня будут судить? — после долгого молчания спросил Снейп.
— Секретарь Верховного чародея утверждает, что через неделю. И, как ты думаешь, кто теперь в Визенгамоте главный? — иронически усмехнулся Квиррелл. — Ни за что не поверишь... Корнелиус Фадж! Но это еще не все новости: Гарри Поттер собирается выступить в твою защиту. Мы с ним договорились, что он не коснется твоих отношений с его матерью.
— Фадж не любил Дамблдора, а Поттера просто ненавидел... раньше. Может, что-то изменилось, но с таким судьей и защитником мне прямая дорога в Азкабан.
— Есть еще Дамблдор. В крайнем случае повторим с его портретом тот же трюк, что и с Морганой.
— Эй, вы там, закругляйтесь, — донеслось от дверей. Квиррелл встал, собираясь уходить:
— Принести тебе что-нибудь: одежду, книги?
— Одежду мне уже вернули, а книги... Принеси свою «Историю»: хоть прочитаю полностью. Квиринус?