Чудесные дни в «Ужиках»
Шрифт:
— Мда, или наоборот, пойдёт камнем ко дну. Об этом я не подумал. Знаешь, мне пришла в голову другая идея. В огороде рядом с колодцем стоит баня, мы её вечером растопим, помоемся сами, а заодно и Мурку искупаем.
Всё это время коза стояла рядом и в такт нашим словам с умным видом кивала головой, словно участвуя в беседе и соглашаясь принять участие в банных процедурах.
— Как думаешь, Марик, может коза понимать человеческую речь?
— Тебе тоже показалось, что она понимает, о чём мы говорим?
— Я как-то читал книгу, что дельфины общаются телепатически, передают мысли на расстояние, а ультразвуком просто
— А знаешь, Гоша, это звучит правдоподобно. Нужно получше присмотреться к нашей Мурке, вдруг она вовсе и не коза.
— А кто? — от волнения у меня по спине побежали мурашки.
— Кто? Ну например заколдовали какого-нибудь уважаемого человека, превратили в козу, а мы тут с ним как с животным обращаемся. Без должного почтения, да ещё на верёвку навязали.
— Марик, ты просто фантазёр. Предложи ещё козу отвязать, за стол с нами посадить, да спать уложить в кровати бабушкиной с занавесками, — я рассмеялся, но Мурка вдруг на меня так посмотрела, что мурашки побежали по спине снова. — Нет, не думаю, что она превращённая, но многое понимает, это точно.
— Слушай, пошли уже, — решил я сменить тему разговора, — пока жарко и солнышко печёт, надо успеть искупаться.
— А плавки у тебя есть? А то вдруг там девчонки? Будет несолидно голышом заходить в воду, — Марик засмущался и покраснел. Ничего себе, оказывается для моего друга так важно мнение девочек, а я об этом до сих пор не задумывался, меня лично не интересует, что думают эти пустоголовые кривляки.
— Пошли в дом, дам тебе плавки, — я вздохнул. Не люблю долгие сборы, но раз другу так важно не осрамиться перед дамами, придётся пойти ему навстречу.
Мы бережно, чуть ли не извиняясь, привязали нашу умную козу к яблоне и зашли в дом.
Пока Марик переодевался, я заглянул в печку. Дрова почти полностью прогорели, как раз к нашему приходу еда приготовится. В глубине души я рассчитывал не на свои кулинарные способности, а на то, что каким-то неведомым образом печка в своих жарких недрах сотворит чудо, и сама из обычного набора продуктов приготовит нам вкуснейшие, пропитанные ароматом дыма и силой живого огня, кушанья. Хотя ладно, пусть будут хотя бы просто съедобные.
— Слушай, сейчас ведь ещё не вечер, почему вдруг так темно стало? — голос Марка вывел меня из задумчивости.
— Нет, совсем не вечер, часа три, не больше, — я не успел закончить мысль, как сильный ветер внезапно начал ломиться в окна и швырять в стекло песок и мелкие камушки. И тут же тяжёлые торопливые капли дождя всё ускоряясь застучали по крыше. Я с опаской подошёл к окну, каждую секунду ожидая, что один из гонимых ветром камушков пробъёт стекло и влетит мне в лицо.
— Не зря сегодня так парило. Судя по тому, какая огромная чёрная туча нависла над нами, начинается гроза, — глухие раскаты грома незамедлительно подтвердили моё предположение.
— Эх, зря только переодевался, теперь до вечера из дома не выйдем. И что будем делать всё это время? Почти как ночью темно, да ещё света нет.
Вдруг яркая вспышка осветила комнату, и тут же прямо над головой загрохотало так, что задрожали стёкла. Мне даже
— Мурка! Она осталась одна на улице, ей там холодно, мокро и страшно, — резко подскочив, я ударился головой о стол и, не раздумывая, бросился на крыльцо, где тут же был ослеплён новым сиянием молнии и оглушён мощным взрывом грома.
Вымокшая насквозь, брошенная, несчастная, испуганная коза обречённо стояла под яблоней и вся дрожала. Мне было очень страшно сделать шаг с крыльца в стену дождя, пронизанную молниями. Весь напрягшись, я сжал кулаки и нырнул в опасную влагу на помощь беззащитной скотинке. Мокрая верёвка никак не хотела отвязываться, а попытавшись её разорвать, я только сильнее затянул узел. Коза с тревогой наблюдала за неудачными попытками её освободить и вздрагивала всем телом от каждого нового удара грома. Я оставил попытки отвязать верёвку от яблони и попытался снять тугой ошейник. Не вышло. Помощь пришла с неожиданной стороны. Из взрывающейся вспышками света пелены дождя вдруг появился Марик со своими ножницами для стрижки травы.
Товарища трясло от страха, в его огромных глазах полыхал ужас, дрожащими руками он перерезал верёвку и, не слова ни говоря, стрелой метнулся в дом, видимо, обратно под стол. Я схватил Мурку за коротенький обрывок верёвки и потащил её к крыльцу дома. Ну не бросать же одну бедняжку в такую страшную непогоду. Но дойдя до дома, коза вдруг упёрлась и ни в какую не желала двигаться дальше.
— Пойдём, Мурка, пожалуйста, это очень опасно, вместе будет не так страшно, — мне приходилось перекрикивать гром и отплёвываться от заливавшей рот воды, которая фонтаном била с неба.
Но коза вдруг решила проявить характер и словно памятник, застыла у крыльца. Я не выдержал, резко дёрнул за верёвку, Мурка споткнулась, рухнула на землю и была втащена мной за привязь словно куль с мукой. Я запер изнутри дверь на большой железный крюк сам не знаю, зачем. Чтоб Мура не удрала? Или гроза к нам не ворвалась? Не спрашивайте, не отвечу.
В доме я начал успокаивать уже вставшую на ноги, но дрожавшую и испуганно озиравшуюся козу, и вдруг на улице бабахнуло так, что задрожал дом и зазвенели стёкла. Не долго думая я метнулся к Марику под казавшийся нам единственным спасительным местом стол. Я прижался к сжавшемуся в комочек товарищу, а с другой стороны ко мне уже прижималась мокрая, грязная и, простите за деликатную подробность, вонючая Мурка. Оказалось, что надёжное плечо верного товарища и не очень чистая шкурка тёплого питомца примерно наполовину уменьшают чувство страха во время разбушевавшейся стихии.