День Победы. Гексалогия
Шрифт:
Подошедшие десятью минутами партизаны увидели жуткую картину. Покрытый копотью остов автобуса стоял на обочине. Подойдя к нему и заглянув внутрь, Басов отскочил назад, зажав ладонью рот. Он уже видел такое прежде, и запах был знаком — так пахли останки его бойцов, сожженных в ставропольских степях американскими «Хеллфайрами» вместе со своими боевыми машинами.
— Там полный автобус покойников, — сообщил Басов, вернувшись к группе. — И целая куча гильз кругом. Это не авария. Их расстреляли, а затем тела сожгли.
— Господи, что же за звери тут были?!
— «Калашников», — безошибочно определил Олег Бурцев,
— Американцы такими не пользуются, — заметил Бердыев. — Или бандиты, или…
— «Духи», — зло бросил, точно выплюнул это слово Басов. — Звери!
Полковник чувствовал раздражение. Слишком часто чеченские наемники переходили дорогу партизанам. Американцам это было удобно во всех случаях — боевики делали за них грязную работу и, если так складывалось, за них же и погибали. А чеченцы, озверевшие в своих горах, просто забавлялись, проливая кровь на каждом шагу. Вот и теперь погибли мирные люди, и погибли по вине, пусть и косвенной, его, Алексея Басова. Нет сомнений, чеченцы искали его группу, а эти люди просто попали под руку на свою беду, и разозленные боевики не церемонились с ними, выпустив на волю свои инстинкты.
Выползав пространство вокруг автобуса чуть не на коленях, партизаны нашли целое ведро гильз, автоматных и винтовочных, но все — русского образца, для того оружия, которые было у них самих или у чеченских наемников. А еще обнаружили следы машин, отпечатки широких покрышек американских «Хаммеров», и следы обуви, армейских ботинок американского же образца и гражданских кроссовок. Уверенность в том, кто сотворил такое, стала уже непоколебимой.
— Все, бойцы, хватит топтаться, — зло произнес Басов. — Продолжать движение! До безопасной территории всего тринадцать верст, скоро отдых, немного нужно только поднапрячься! А за это мы еще спросим, — совсем тихо добавил он, бросив последний взгляд на обугленную железную коробку. Его личный счет к боевикам вырос еще немного, и вскоре настанет пора получать с них долги.
Партизаны, перестраиваясь в походный порядок, вернулись в лес, растворяясь в его сером сумраке. Расстрелянный и сожженный двуногой нелюдью автобус остался позади. Спустя час здесь проедет американская военная колонна, остов заметят, из него извлекут обугленные костяки, насчитав восемнадцать жертв. Обилие гильз русского образца на месте происшествия заставит предполагать, что это дело рук русских террористов. В это никто не поверит, но боевики Турпала Исмаилова смогут и дальше нести свою службу на блокпосту, оседлав одну из крупных автомобильных дорог и отлавливая там несуществующих диверсантов.
Командующий аэромобильной бригадой Сто первой дивизии без интереса выслушал доклад штабного офицера о сгоревшем русском автобусе. Сейчас это не важно, если экспертам нечем заняться, пусть раскладывают останки, играя в свои адские пазлы. А вот русские диверсанты, провалившиеся, словно сквозь землю — это и впрямь проблема. Они уже отправили на тот свет слишком много хороших американских парней, отвечать за которых придется и самому полковнику лично. Ну а русские крестьяне, оказавшиеся не в том месте и не в то время — кто за них спросит?
— Полковник, сэр, поиски ничего не дали, — сообщил лейтенант, стоявший навытяжку перед своим командиром. — Дороги блокированы, между постами курсируют наземные патрули
— Скорее всего, свою машину они бросили и дальше пойдут пешком, — предположил Джеймс Уоллес, обратив на себя внимание военных. — Пока ваши люди землю носом рыли здесь, в окрестностях Архангельска, а чеченские дикари расстреилвали и жгли мирное население, русские террористы сделали хороший бросок, выиграли время. Неплохо, черт возьми!
— У них наверняка есть агенты здесь, в нашей зоне! Иначе как диверсанты с кучей оружия проехали незамеченными такое расстояние, как они вообще здесь очутились?! Их должны были остановить еще по пути!
— Вероятно, у них есть сообщники, — согласился агент ЦРУ. — Возможно, кто-то провел их через посты, снабдил документами. И то, что им было известно время вылета самолета Говарда, это не случайность наверняка. Почему именно этот самолет, а не «Геркулес» с солдатами или морпехами? Тогда бы было намного больше жертв, но русские выбрали меньшую цель.
— Вот и займитесь их лазутчиками и агентами, вы же отвечаете в моем секторе за разведку и контрразведку, мистер Уоллес, — вскинулся командующий бригадой. — Разберитесь со шпионами, а с диверсантами правятся мои парни! Или, черт возьми, вы для красоты здесь?!
— Агентуру противника мы вычислим и обезвредим, полковник, не сомневайтесь. Зная, что среди нас есть их люди, я найду сукиных детей. Но русские хороши, провели такую операцию. Они нанесли удар по нашему руководству, показали, насколько мы уязвимы. А вы, полковник, плохо обеспечили безопасность аэродрома, если русские подобрались так близко. У них был только один шанс — обстрелять самолет на взлете, и они его использовали, а вы им подыграли!
— Этого не повторится, — угрюмо буркнул командующий бригадой, которого больно и обидно ткнул лицом в грязь выскочка из Лэнгли. Но спорить было глупо. — В десятимильной зоне будет обеспечено непрерывное патрулирование, используем наземные группы и «дроны». А в радиусе трех миль от взлетной полосы уже устанавливаются минные поля. Если русские сунутся еще раз, так и останутся здесь!
— Они не дураки, дважды повторять одно и то же! В следующий раз будет что-нибудь новенькое. Но что вы полагаете делать с диверсантами? Они почти уже ушли от вас!
— Блокпосты на дорогах снимать не будем еще хотя бы сутки, — решил полковник. — А на границе зоны ответственности создадим непроницаемый периметр. Сделаем так, что у террористов земля будет гореть под ногами. В буквальном смысле! Я их просто так не отпущу!
Уоллес лишь покачал головой, выражая свои сомнения. Полковник со своей бригадой отвечал за сотни миль границы с чисто русской территорией, и перекрыть их, не зная точно, где противник и куда он движется, казалось невозможным. Изображать активность, это одно, получить результат — совсем иное. В прочем, агенту ЦРУ было все равно. Если вояки хотят отомстить за своих товарищей, пусть делают, что считают нужным. Он, Джим Уоллес, не будет ни мешать им — это ему не нужно, — ни помогать — все равно ничего полезного сделать не сможет. А вот распоясавшиеся чеченцы немного уже стали раздражать. Сперва деревня, теперь автобус. Если прибывающие в Москву со дня на день наблюдатели ООН узнают об этом, станут совать всюду свои длинные носы, и тогда работать будет сложнее.