Детективное агенство «Аргус» [сборник]
Шрифт:
Катя грустно улыбнулась:
— Вот я и вылезла. Он тогда мастером спорта по боксу был, пророчили Олимпийские игры, но ранняя слава, женщины, выпивка — и покатился вниз. Сейчас с трудом тренером в спортивной школе удерживается. Когда выходила замуж, надеялась перевоспитать, исправить, потратила годы, пока не поняла тщетность усилий. Из кувшина можно вылить столько воды, сколько в него было налито. Не больше.
Вилкин слушал молча. Каждый в молодости делает свой выбор, за который потом приходится платить. Если повезет: деньгами.
В кафе просидели
— Зачем тебе банкротство Вурдина? — Анну Николаевну снедало любопытство. — Ввести Старцева в число кредиторов суд не сможет, поскольку «Глициния» принадлежит Алле Прокофьевне.
— Только не банкротство. Я воссоздаю ситуацию трехгодичной давности, когда Вурдин оказался перед выбором: продать предприятие или стать мошенником. Чтобы добиться искомого, приходится заниматься экономикой, превратившейся в тот самый гвоздь, на который, подобно Александру Дюма, вешаю шляпу своего замысла.
— Но выбор у Вурдина теперь иной, поскольку мошенником он уже стал.
— Правильно. Причем об этом знают все, в том числе близкие ему люди — и относятся соответственно. Алла Прокофьевна запала на Новицкого не в силу своей порочности: она, как и любая нормальная женщина, нуждается в надежном мужском плече, а о какой надежности можно говорить, имея дело с предателем? Причем настолько никому не верящего, что после увольнения Курцева вынужденного назначить себя директором «Глицинии».
В конце следующей недели прогноз Спириной начал сбываться: поскольку близлежащие рынки сырья захватило «Созвездие», Вурдину пришлось переориентироваться на отдаленные районы, что привело к дополнительным транспортным расходам и удорожанию продукции. Газетная кампания тоже принесла свои плоды: спрос на малоформатную плитку резко упал.
— Еще неделю «Глициная» будет проедать запасы, — оторвавшись от документов, Спирина показала Вилкину аналитические выкладки. — Потом Вурдин должен найти денежный кредит или остановить предприятие.
— Банки дадут кредит только под залог «Глицинии», причем краткосрочный, — встав со стула, Вилкин прошелся по комнате. — Я направил всем банкам твой экономический анализ предприятия, это заставит отнестись к Вурдину настороженно. Учти, что собственником «Глицинии» является Алла Прокофьевна, ей придется подписывать кредитные обязательства, — а после идей, которые с моей помощью вталкивает в нее Новицкий — захватив кредит, муж даст деру, оставив ее расплачиваться, — Вурдина на этот вариант не согласится.
— Дело близится к завершению, — констатировала Спирина и вздохнула. — Я вернусь в бухгалтерию, ты займешься новым расследованием, с другими проблемами и людьми.
— В бухгалтерию не вернешься, — возразил
— Для моих лет это карьера, — задумчиво произнесла Спирина и посмотрела на Вилкина. — Я ошибалась, одобряя твою жену. Ты умеешь делать жизнь интересной, рядом с тобой я кажусь себе привлекательной и востребованной.
— Преувеличиваешь, — смутился Вилкин и перевел разговор на другую тему.
Чередуя солнечные дни с дождем и туманом, весна затопила крымские улицы ручьями. Воспользовавшись погожей погодой, Анна Николаевна наконец — то смогла заняться огородом, заставив в воскресенье сына поупражняться с лопатой и цапкой.
— Не понимаю сельскохозяйственных радостей, — ворчал Вилкин, выравнивая грядки. — Нужно родиться Гаем Диоклетианом, чтобы поменять римский престол на деревню да еще гордиться выращенной капустой.
— Зато прожил долго и умер своей смертью, — возразила Анна Николаевна. И, помолчав, спросила:
— Екатерина Евгеньевна уходит?
— Да, послезавтра. Отпразднуем Международный женский день — и распрощаемся.
— Как — то видела ее: добрая, симпатичная, — заметила Анна
Николаевна и, бросив быстрый взгляд на сына, озабоченно сказала:
— Чувствую: нравится тебе. Но ее судьба выбрана, — Анна Николаевна замялась, подыскивая слова. — женишься не на женщине, а на ее прошлом. А в нем: супружеские отношения с любимым когда — то человеком, его дети, для которых ты, заменяя отца, никогда им не станешь.
— Проще повторить фразу, рекламируемую Люсей Свидловой: «Разбойник требует кошелек или жизнь, женщина — то и другое», — усмехнулся Вилкин. — Я, мама, однолюб. Думаю, Катя догадывается.
— А как поживает чета Вурдиных? — успокоившись, спросила Анна Николаевна.
— Напряженно. Вурдин пытался взять долгосрочный кредит, не получилось, теперь ишет покупателя на «Глицинию», поместил объявления в Интернете и газетах. Роман Аллы Прокофьевны достиг апогея: Новицкий предложил продать предприятие, недвижимость и вместе с ним и Артуром уехать в Италию. Вурдина согласилась, только опасается долговых расписок на полмиллиона долларов, которые предусмотрительный супруг заставил ее написать перед тем, как переоформить на нее свою собственность. Теперь влюбленная пара занята поиском расписок с целью их уничтожения.
— Это Новицкий тебе рассказал?
— Нет. Как я и предполагал, он начал свою игру, которая из — за энтузиазма и страха передо мной выглядит очень убедительно. Последние дни Новицкий, не подозревая об этом, носит в воротнике пиджака крошечный микрофон и все его разговоры записываются мной и Виталиком. Да и пару постельных сцен на видеокамере запечатлели.
— А вдруг у них получится? Тогда ты останешься с носом.
— Вряд ли. Во — первых, расписки, скорее всего, хранятся в сейфе «Глицинии», куда влюбленным не добраться, во — вторых, найти покупателя на прогорающее предприятие нелегко, в чем Вурдин уже убедился.