Дневник Толи Скворцова, путешественника и рыболова
Шрифт:
В шесть пятнадцать утра я крикнул Татьяне, которая спала в мезонине, или, проще сказать, в чердачной комнатке, чтобы она живей собиралась. В шесть сорок пять мы с Виктором, одетые по-походному — в джинсах и штормовках, с рюкзаками за спиной, уже стояли у дома капитана. Он еще завтракал. Пришлось подождать.
В семь двадцать вышли на улицу капитан и заспанный Женька. Еще через пятнадцать минут к нам присоединилась Танька. Не хватало лишь Ольги. Капитан послал меня поторопить ее со сборами.
Оказалось, она еще спала! Я принялся стучать в окна. В доме поднялась суматоха. Крикнув Ольге, чтобы она поторапливалась, я вернулся к ребятам. Подождали еще немного. Ольги
Из-за всей этой кутерьмы мы вышли только в половине девятого. Деревня уже давно проснулась. Горланили запоздавшие петухи, у ворот лениво потягивались собаки. Мы свернули в прогон и по нему загуменками вышли к полям. Впереди нас медленно шло большое стадо породистых черно-белых телят. Колхозный пастух дядя Петя в сером, выгоревшем от солнца плаще, с длинным кнутом и транзисторным приемником, который висел у него на груди, неторопливо шел позади стада. Далеко в поле тарахтел колесный трактор «Беларусь». Прохладный утренний ветерок овевал наши лица, принося с полей запах только что скошенного клевера.
На всем переходе от деревни до леса Клинок ничего особенного не случилось, если не считать того, что почти у самой деревни на ржаном убранном поле мы вспугнули большую стаю серых куропаток. Они взлетели с треском и шумом и так неожиданно, что я даже вздрогнул. Увязавшийся с нами Кучум помчался было за куропатками, но тотчас вернулся, потому что был умным псом и слушался Виктора. Он, видимо, решил, что мы идем на охоту, и весело бежал впереди, то и дело оглядываясь, словно проверяя, не сбились ли мы с пути.
Шли мы медленнее, чем хотелось, и часто останавливались. То у кого-то развязался шнурок, то нужно было укоротить или удлинить лямки у рюкзака, то еще что-нибудь. Первый привал пришлось сделать всего километрах в трех от нашей деревни, потому что Женька и наши девчонки устали. Вот здесь-то и произошел тот случай с тетрадкой, после которого мне пришлось вести дневник экспедиции самому. Но об этом я уже говорил, повторяться не стоит.
Лес Клинок, к которому мы подошли, начинается с низкого кустарника, потом его сменяют молодые березки и осинки. И чем дальше, тем они делаются все выше и выше. Через полкилометра тебя уже окружает настоящий смешанный лес. Здешние места были нам хорошо знакомы по грибным походам, поэтому мы не стали отвлекаться от основного нашего маршрута для их исследования.
Отдыхая на небольшом десятиминутном привале, мы ели пирожки с яблоками, чтобы поскорей от них избавиться, как от лишнего груза. Виктор разлил по всем кружкам большую бутыль молока, которую дала ему в дорогу бабушка. Бутыль мы поставили у дороги, на видном месте. Не тащить же ее с собой. А кому-то она еще может пригодиться.
Облегчив наши рюкзаки от «ненужного груза», навязанного заботливыми мамами и бабушками, мы зашагали веселее. К одиннадцати часам вышли к реке Андаловке. Река эта течет с востока на запад. Местами она такая узенькая, что ее можно перепрыгнуть, если разбежаться как следует. Зато в других местах река разливается в целые озерки, заросшие камышом и осокой. Там, где река узкая, берега у нее крутые, и растет на них красивый сосновый лес. А в низинах, где река превращается в цепь небольших озер, берега низкие, луговые. И лес тут отходит далеко от реки, уступая место ольховым зарослям и маленьким островкам берез и осинок.
Дорога на деревню Никулкино спускается к Андаловке по небольшому овражку.
Перейдя вброд Андаловку, мы снова обулись и пошли дальше. Ольга сказала, что идти все время по дороге неинтересно. Это, мол, и на путешествие не похоже. Тогда капитан предложил еще раз изменить маршрут: свернуть вправо и, пройдя вдоль Андаловки, выяснить, где она берет свое начало.
— Тогда нам еще два дня понадобится! — сказал Виктор. — Андаловка из болот вытекает. До них надо километров тридцать идти.
— Тогда давайте просто в Большой лес зайдем, это же не слишком далеко, — предложила Татьяна.
Все с радостью согласились. В Большом лесу, начинавшемся в этих местах, никто из нас еще не был. Лес этот тянется на десятки километров, и в нем, говорят, даже медведи водятся.
Виктор тут же начал рассказывать, как недавно широковские женщины, собирая малину, наткнулись на медведя. Но я постарался отвлечь его от этой темы, чтобы девчонки не напугались и не отговорили капитана от принятого решения. Я сказал:
— А правда, что в Большом лесу есть болото с высокой горой посередине?
— Правда. И болото есть, и гора. Остров называется. Она точно, как остров, посреди болота стоит. А на болоте клюквы видимо-невидимо!
Всем захотелось посмотреть на этот сухопутный остров и своими глазами увидеть, как растет клюква.
Теперь мы шли не группой, а один за другим по узкой лесной тропинке. Впереди капитан в желтой соломенной шляпе, за ним я, за мной Татьяна, потом Ольга, Женька и Виктор, который сам почему-то выбрал для себя место замыкающего. Видно, боялся, что кто-нибудь незаметно отстанет и заблудится.
У меня и у Виктора в руках были складные бамбуковые удочки, у остальных просто палки, которые мы вырезали, как только вошли в лес. Этим делом командовал Виктор. Оказывается, в лесу всегда можно вырезать подходящую палку, не нанося ему при этом никакого вреда. Для палок годятся пасынки у ствола дерева или одно из многочисленных ответвлений в порослевой березовой чаще, в кустах орешника, а в еловом лесу — засохшие, обреченные на гибель деревца, заглушенные более сильными и высокими.
— Никогда не надо срезать лучшие, прямо стоящие стволики деревьев главной породы, — сказал нам Виктор.
Он в этих вопросах здорово разбирается. «Бонитет», «древостой», «выдел» — многие из этих лесоводческих терминов я впервые от него услышал. О многом даже и не подозревал, хотя всегда думал, что знаю лес. Вот, например, какая разница между подростом и подлеском? И то и другое низкорослое, мелкое, растет «под» лесом. Но это не одно и то же. Подрост — это, оказывается, молодая поросль главной лесообразующей породы, а подлеском могут быть самые разные кустарники: бересклет, орешник, черемуха.
Виктор в этих делах силен. Недаром он сын лесника! Да и собирается дальше лесную науку изучать. Может быть, даже в лесную академию поступит. Потом все чаще стали попадаться старые, замшелые ели с подтеками смолы на коре. Мы то и дело наклонялись, чтобы сорвать и отправить в рот красные ягоды костяники или черные ягоды черники.