Древние боги славян
Шрифт:
В «Слове о полку Игореве» ветры названы «Стрибожьими внуками». Уж не потому ли, что они — от дыхания Стрибожия? Поход Игоря неудачен и направлен на нарушение порядка и единства как в Русской земле, так и в степи. Вот Стрибог и гневается, через своих внуков предвещая беды, написанные ослушникам «на роду». Его внуки-ветры разгоняют тучи, очищают небо, символически участвуют в борьбе. Они имеют стрелы-молнии и копья. Рудра, как и Стриба, считается прародителем ветров-марутов (рудр), старым Богом.
Есть и такая, весьма оригинальная, точка зрения, в соответствии с которой Стрибог — злое и тёмное начало, противодействующее внукам светлого и доброго Дажьбога-Даждьбога (Соколова, 1995а,
«Прежде всего, следует принять во внимание соотношение имен „Даждьбог“ и „Стрибог“. В. В. Иванов и В. Н. Топоров, отметив грамматич. параллелизм этих имен (первые части которых — императивы „стри“ и „даждь“, а вторые части — слово „бог“), указали, что соотношение этих двух восточнослав. имен напоминает соотношение Бел(о) бога и Чернобога у балт. славян. Однако смысловую параллель между восточнослав. и балто-слав. парой богов исследователи не усмотрели. Если Белбог и Чернобог противопоставлены друг другу, то Даждьбог и Стрибог, по мнению Иванова и Топорова, дополняют друг друга: первый наделяет благами, а второй (как бог ветров) разносит их…»
Далее: «…Вероятно, следует признать не только грамматич., но и семантич., функциональную параллель двух пар слав. богов, отождествив Даждьбога с Белбогом, а Стрибога с Чернобогом. Данные пары представляют, по всей видимости, бинарные мифол. оппозиции: добро — зло, свет — мрак, жизнь — смерть, верх — низ и под. Косвенным доказательством противопоставленности солнечного Даждьбога (посылающего блага) и Стрибога (несущего смерть, уничтожение) могут служить чеш. поверья, указ. Срезневским, о постоянной борьбе солнца со всемогущей ведьмой Стрегой / Стригой (вероятно, это жен. ипостась Стрибога), несущей смерть и мор. Характеристика Стрибога как злого, разрушающего начала хорошо вписывается в контекст С.: ветры, несущие смертоносные стрелы (с какой стати? — Авт.) на полки Игоря, выступают как силы, подчиненные злому, губительному божеству. Это вполне соответствует языч. представлению о том, что ветры находятся в ведении бога зла, разрушения. О бытовании такого представления на Руси косвенно может свидетельствовать образ святого Касьяна (возможна нар. этимология имени от „косить“, сходного по значению со „стричь“{9}), который, по всей видимости, является христ. заместителем Стрибога. Известны нар. представления о Касьяне как источнике злой, вредоносной и умерщвляющей силы: Касьян на что ни взглянет — все вянет{10}. Живет Касьян, по поверьям, в аду — он сторож ада. Внеш. облик Касьяна (черный лик, неподнимающиеся веки) соответствует его деяниям. По поверью, Касьян спускает ветры на землю и насылает мор на людей и скот» (Там же).
Вот что, надо полагать, подтолкнуло В. Я. Петрухина к идее «простирания благ»! И снова типичная ошибка: Стрибог — так уж и быть, повторим — прародитель ветров, а не их бог! Касьян же попал в «народную немилость» по множеству иных причин, не в последнюю очередь — потому что именины святого Касьяна приходятся на 29 февраля.
На деле, как и у древнейшего Рудры, с которым мы сравниваем Стрибога, у последнего, скорее всего, должна быть функция разрушителя мира.
Однако получается явное противоречие. Даж(д)ьбог согласно фрагменту Ипатьевской летописи 1114 г. — это весьма «молодой» солнечный наследник кузнеца Сварога. А Сварог — согласно тому же отрывку! — и сам по себе бог и правитель не первого поколения (об Свароге и
Во-вторых, будь Даж(д)ьбог восточнославянским Бел(о)богом, он неминуемо оказался бы в бинарной оппозиции с дедом ветров-марутов-рудр-стриб древним Стрибогом, если бы тот почитался исключительно как Чернобог. Чтобы Чёрное начало могло разрушить мир, этот мир прежде должен быть создан началом Белым. А создание и/или сохранение мира — как раз область ответственности Белого бога (подробнее см. раздел «Свентовит и/или Белобог против Чернобога»).
В-третьих — и это основное! — перед нами в трудах исследователей явственно прослеживается уже христианская этика добра и зла, а вовсе не языческие понимания о сходных, но совершенно иных категориях.
Нигде не сказано о том, что стрелы, коими веют внуки Стрибоговы, смертоносны, как почему-то кажется Л. В. Соколовой. Вчитаемся в контекст: «Другаго дни велми рано кровавыя зори свет поведают; черныя тучя с моря идут, хотят прикрыти 4 солнца, а в них трепещуть синии молнии. Быти грому великому! Идти дождю стрелами с Дону великаго! Ту ся копием приламати, ту ся саблям потручяти о шеломы половецкыя, на реце на Каяле, у Дону великаго. О Руская земле, уже за шеломянем еси!
Се ветри, Стрибожи внуци, веют с моря стрелами на храбрыя полкы Игоревы. Земля тутнет, рекы мутно текуть; пороси поля прикрывают; стязи глаголют — половци идуть от Дона и от моря; и от всех стран Рускыя полкы оступиша. Дети бесови кликом поля прегородиша, а храбрии русици преградиша черлеными щиты».
Но только речь идёт вовсе не о тех стрелах, не о половецких; о которых подумал не слишком в этом случае внимательный исследователь, а о банальных струях дождя, которые обрушивают ветры на Игоревы полки.
Если уж в «Слове о полку Игореве» при всём его символизме и поэтике обнаружили такое астрономическое явление как солнечное затмение, грех не принять во внимание и более «простые» метеорологические явления, сопровождавшие поход и битву.
Стрелы, конечно, как и многое в этом великом произведении, являются ещё и метафорой. Воздушными потоками обрушиваются Стрибожьи внуки на полки, развевая стяги и предостерегая о подходе половцев. Способности ветров предвещать, кстати, хорошо известны из русского фольклора.
А как провожатые бога битвы (ср. с тем, как маруты сопровождают Индру), они безразличны и к своим, и к чужим, зло и добро тут не играют роли…
Тут нельзя не сказать и о плаче Ярославны, обвиняющей ветер в содействии половцам:
«О ветре, ветрило! Чему, господине, насильно вееши! Чему мычеши хиновьскыя стрелкы на своею нетрудною крилцю на моея лады вой? Мало ли ти бяшет горе под облакы веяти, лелеючи корабли на сине море!»
Но в таком случае само светило дневное помогает половцам? И оно получается злое и вражье?
«Светлое и тресветлое солнце! Всем тепло и красно еси. Чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вой? В поле безводне жаждею имь лучи съпряже, тугою им тули затче?»
А не потому ли сама Природа сопротивляется походу Игореву, что «Даждьбожи внуки», к коим относится и сам Игорь, и сопровождающие его князья помельче, забыли Природную веру предков, и князь Всеслав-чародей (ок. 1029–1101) был последним из языческих вождей, если не на словах, то по сути, коему благоволила Удача, укрывая его от врагов и спасая в самых страшных передрягах, коему боги даровали длинную жизнь — более семидесяти лет — и пятьдесят семь лет княжения.