Другие так не умеют
Шрифт:
Много кто, вот кто.
ТЫ КРАСИВАЯ, А ТВОЯ МАМА ТЕБЯ СТРАННО ОДЕВАЕТ
Юбка, рубашка, лифчик, белье, обувь, часы, жемчужное ожерелье, жемчужные серьги — Серена уставилась на одежду, аккуратно разложенную ее мамой на кровати под балдахином. Все выбранные мамой вещи были либо серыми, либо темно-синими; по совершенной случайности, это были цвета Йельского университета.
Случай клинический. Неужели она сама не могла бы подобрать себе одежду? Сколько ей лет, вообще, — пять, что ли?
Ее родители были
— Ты уже готова, дорогуша? — донесся до Серены голос матери.
— Ага, — отозвалась она, чувствуя себя упрямой, ворчливой и раздраженной. Б конце концов, она могла бы сейчас отправиться на концерт «Рэйвс» вместо очередной занудной и бессмысленной вечеринки с родителями. Игнорируя выбранный матерью наряд, она села перед своим ноутбуком и вошла в сеть. Большинство полученных ею писем пришли от модных домов типа «Берберри» и «Миссони», оповещавших о пробных распродажах или банкетах в честь запуска нового аромата или фасона, но вверху списка висело новое сообщение из Брауна, за которым шло еще одно из Гарварда, а потом еще одно из Принстона.
Кому: [email protected]
Карина Серена!
Раньше я писал безликих ангелов и руки без тел. Я был мертв. Теперь мое искусство обрело лицо, а твое поступление в Браун в следующем году — о, моя муза во плти! — Станет моим воскресением.
Я склоняюсь у твоих ног.
Кристиан
P.S. Ходит слух, что ты помолвлена с тем безумным гитаристом из «Рэйвс». Любовь, моя, надеюсь, это лишь слух.
Кому: [email protected]
Дорогая Серена!
Я знаю, что мы с тобой разного поля ягоды, так сказать, — я спортсмен из провинциальной дыры, а ты богиня из Нью-Йорка, — но, как поется в старой песне, я никак не могу выкинуть тебя из головы. Когда я думаю о тебе, стекла в моем джипе запотевают, и я не могу дышать. Из-за тебя я провалюсь на выпускных экзаменах. Вряд ли в колледже за провал оставляют на второй год, как в школе, но я был бы не против, потому что так мы пробыли бы с тобой еще дольше. Я знаю, это звучит странно, но ты моя, так что приезжай в будущем году в Гарвард. Желаю нам быть вместе, следующие четыре года и навсегда.
С любовью,
Уэйд (сосед твоего экскурсовода по Гарварду — помнишь меня?)
Кому: [email protected]
Дорогая Серена!
Просто хотела сообщить тебе, что мы ВСЕ ВРЕМЯ
С любовью,
твои сестры, Принстонские Три-Дельты
Серена поморщилась и удалила все три маньяческие сообщения с компа, надеясь выкинуть последнее и у себя из головы. Нет ничего хуже, чем куча девчонок, притворяющихся твоими лучшими подругами, хотя ты их даже не знаешь, и сплетничающих про тебя и твоего нового знаменитого бойфренда, с которым ты даже не знакома. Отличный способ вообще отвадить ее от колледжа!
Она вышла из сети, не читая остальные сообщения, и собрала свои шикарные светлые волосы в. небрежный хвостик, стянув их простой белой резинкой. Затем она намазала губы вазелином и выглянула из спальни в поисках родителей.
У старших ван дер Вудсенов имелись собственные апартаменты, состоявшие из просторной спальни с массивной кроватью под балдахином, двух гардеробных с огромными шкафами в человеческий рост, двух ванных, комнат и комнаты отдыха с алкогольным баром, которым они никогда не пользовались, плазменным телевизором, который они никогда не смотрели, и библиотекой антикварных книг, которые они никогда не читали, поскольку все время проводили на благотворительных обедах, или в опере, или на чемпионатах по поло в Коннектикуте. Эти апартаменты могли бы вполне быть отдельной квартирой, но занимали только четвертую часть квартала ван дер Вудсенов на Пятой авеню.
— Ты что, не видела одежду, которую я тебе выложила? — строго спросила ее мать, в отчаянии оглядывая дочь своими синими глазами. Миссис ван дер Вудсен была высокой и светловолосой, как Серена, с теми же симметричными чертами лица, приобретшими с возрастом надменную красоту. — Джинсы с дырками на заднице не очень-то подходят для подобного мероприятия, ты согласна, дорогуша?
— Это не просто джинсы, — сказала Серена, глядя на свои потертые штаны. — Это мои любимые.
Вообще-то у нее было около двадцати пар джинсов, но данная конкретная пара «Блу Калт» была у нее фаворитом недели.
— Юбка и блузка, которые я тебе подобрала, подойдут идеально, — не отступала мать. Она застегнула жакет своего золотистого костюма от «Шанель» и взглянула на антикварные платиновые наручные часы «Картье», облегающие ее тонкое запястье, покрытое загаром из Санто-Доминго. — У нас пять минут до выхода. Мы с отцом пока почитаем газеты в кабинете. Не упрямься, дорогуша. Это всего лишь вечеринка. Ты же любишь вечеринки.
— Не такие, — проворчала Серена. Ее мать столь яростно выгнула свои тонкие седовато-светлые брови, что она решила не говорить о том, как ей хотелось бы пойти на концерт «Рэйвс», а вовсе не на тусовку деток и предков, писающих кипятком от того, что им удалось попасть в вуз, славящийся на весь мир именно тем, что в него трудно попасть.