Джейн Элиот
Шрифт:
– А как мне называть тебя?
– Какое из моих имен тебе нравится больше? Чарльз, Филлип, Джек?
– Тебя назвали как отца.
– Это три родовых имени, которые не меняются столетиями.
– Тогда - Чарльз?
Этот странный разговор с пасынком успокоил Джейн. Сын мужа оказался цивилизованным человеком и не стал пользоваться ее зависимым положением гостьи в его доме, как сделал другой человек. Она вздрогнула даже от воспоминаний о нем. Прошло больше года, как они расстались, а она все также дрожит от одного его имени. Как хорошо, что он живет в Каменном замке, за несколько сотен миль
Знакомство с графиней прошло гладко, Джейн понравилась эта седовласая дама, полная достоинства, но не спеси, а девушка, в свою очередь, пришлась по душе пожилой леди и она с радостью взяла ее под свою опеку. Теперь дни Джейн были наполнены визитами и гостями, и не было ни одного человека, который бы мог устоять перед ее красотой и немногословностью, сочетанием сколь редким, столь удивительным.
Вскоре о Джейн заговорили как об открытии нового светского сезона Мидлбрайта и на первом в ее жизни балу ее книжка была почти полностью заполнена желающими танцевать только с ней. И даже учитывая этот факт, девушка волновалась и не спала почти всю ночь накануне.
Почти целый день ее причесывали, одевали, шнуровали и утягивали, давая есть и пить только в мизерных дозах. Зато когда Джейн позволили подойти к большому зеркалу - она ахнула. В зеркале отражалась незнакомка, ослепительная и надменная, в золотом атласном платье с белыми кружевами, способная разбивать мужские сердца одним взмахом ресниц. Увиденное ее поразило - неужели из робкой провинциальной дочери священника она смогла стать вполне светской дамой, выглядящей не хуже родовитой знати? Значит, она способна пережить хотя бы один светский сезон, а потом жить как захочется?
Джейн робко улыбнулась сама себе и вышла из дома к экипажу, около которого в нетерпении ожидал Чарльз Саунпорт. Он не изменил военному мундиру своего полка - красному с белыми позументами и выглядел, как всегда, подтянуто и строго. Его реакция была предсказуемой - он улыбнулся и с величайшей нежностью поцеловал ее руку в перчатке.
– Дорогая Джейн, весь Мидлбайт падет к твоим ногам.
– Мне не нужна вся столица, достаточно будет парочки-другой поклонников для вида, - рассмеялась Джейн, изящно прикрываясь веером, как ее учила в своем время миссис Уотерхейт.
– Да ты прирожденная кокетка, матушка!
– поднял брови барон.
– Только не сболтни такое на балу, сынок!
Джейн настолько осмелела и вошла в образ кокетки, что хлопнула его свернутым ввером по руке.
– Осторожнее с веером, Джейн. Этот жест выдает заинтересованность дамы в партнере.
– Боже мой, я совсем забыла про язык веера.
Джейн слегка расстроилась, поняв, что флирт не для нее, но потом вопряла духом, вспомнив, что ей никто и не нужен.
Бал давали по поводу помолвки второго сына Шерстяных герцогов с третьей дочерью Угольных. Молодая чета стояла на вершина огромной белокаменной лестницы и принимала поздравления, а Джейн, поднимаясь под руку с бароном не могла наглядеться на сдержанную роскошь дворца и многочисленную разноцветную публику.
Первый танец был отдан барону; который сумел немного приободрить и поддержать. Следующие несколько часов Джейн веселилась и танцевала от души, не чувствуя усталости. После
Когда она дошла до барона, это давящее чувство стало столь невыносимым, что она, ни о чем не думая, опять легонечко хлопнула веером по плечу пасынка, в ответ на его комплимент, и видя его округлившиеся глаза, запоздало вспомнила, что этот жест означал повышенную симпатию к собеседнику.
Вот дура!
– обругала она саму себя, а в следующий момент ее мысли были прерваны невыносимо тягучим, низким и таким знакомым голосом:
– Барон, познакомьте меня с вашей спутницей.
Она застыла, не в силах поверить очевидному. Не оборачивайся, не оборачивайся,
– умоляла она саму себя, - пусть все это окажется страшным сном! Видимо она стояла столбом неприлично долго, потому что недоумевающий Чарльз просто мягко повернул ее лицом к собеседнику и взял под руку.
– Ваша светлость, позвольте вам представить вдову барона Саунпорта - мисисс Джейн Элиот. Джейн - это его светлость Глейд Джонатан Уорд герцог Голладжер Каменный.
– Очень неожиданно узнать, что столь молодая и прекрасная женщина - и уже вдова. Я знал вашего мужа, кажется, в последние несколько лет он был тяжело болен? Разумеется, вам пришлось нелегко.
Герцог говорил слова, приличествующие ситуации, но в его темных и холодных глазах помертвевшая Джейн прочла совершенно другое: «убежала и вышла замуж, но это не помогло тебе скрыться от меня». Она не могла оторвать взгляда от того, кого пыталась забыть весь этот год, но стоило услышать его голос, как все прежние страхи и сомнения вернулись. Он почти не изменился - только волосы стали длиннее, в них появились седые прядки, и лицо стало похоже на маску - красивую, но неподвижную, и от этого, пугающую. От страха и волнения в ее глазах потемнело, и она была вынуждена еще сильнее опереться на пасынка, что тот, разумеется, почувствовал и снова удивленно посмотрел на нее.
Тем временем герцог коротко кивнул головой и вкрадчиво предложил:
– Разрешите пригласить вас на танец, миссис Элиот, - голосом выделив ее девичью фамилию и намекнув, таким образом, что в статусе вдовы она вернулась к своему исходному состоянию и фамилии.
Находясь в полубессознательном состоянии, Джейн не могла выдавить ни звука, но ощутив угрозу совместного танца, ощутила, как страх скручивается спиралью в животе.
– Извините, барон уже пригласил меня, сожалею, - выдавила она и вцепившись мертвой хваткой в Чарльза буквально вытащила его на середину зала.
– Зачем ты так демонстративно отказала герцогу?
– пасынок был в недоумении и не пытался это скрыть.
– Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем, - Джейн готова была разрыдаться прямо посреди танца, так велико было ее напряжение, - я себя очень плохо чувствую и хочу домой.
– Как скажешь.
Не на шутку встревоженный барон не стал продолжать танец, и быстро вывел мачеху в большой коридор к открытому окну. Джейн выглядела совершенно измученной - бледной и вялой, а ее руки были холодные как лед.