Эрина
Шрифт:
Не сдавались только гвардейцы. Они как будто заражали своим мужеством, сражавшихся рядом с ними простых солдат. Они стояли до конца, записались в фортах, бункерах и блиндажах, отстреливаясь изо всех стволов. Часто их приходилось подрывать вместе с укреплениями, когда гранатами, а когда и искать что помощнее. Взрывчатки во вражеских траншеях было достаточно, видимо, оставлять их нам альбионцы не собирались. Точно так же, как мы перед эвакуацией уничтожили всю линию Студенецкого.
Правда, взрывать приходилось далеко не всех. Не раз после того, как мы минировали блиндажи или форты, и сообщали об этом засевшим в них альбионцам, внутри укреплений начиналась какая-то возня, слышались выстрелы, а после этого
Видимо, уничтожение парящих крепостей надломило альбионцев куда сильнее, чем мне показалось сначала. Не прошло и четверти часа, как последний форт был взломан, точнее засевшие в нем Зеленый львы, быть может, последние на всей планете, взорвали себя, понимая безвыходность своего положения. Они предпочли умереть с преизрядным фейерверком. В их форте было собрано, видимо, очень много, потому что он просто взлетел на воздух - других слов не подобрать.
Этот взрыв ознаменовал, можно сказать, окончание битвы за Серые горы.
Я опустился на пустой снарядный ящик, снял фуражку, только тогда заметив, что она прострелена в нескольких местах, провел ладонью по мокрым от пота волосам.
– Связь с союзной артиллерией, - затребовал я, понимая, что от меня сейчас ждут доклада генерал-полковнику, но сначала надо было предпринять более срочные действия.
Мне притащили внушительный переносной аппарат с эбонитовой трубкой. Связист протянул ее мне. На том конце мне ответил лязгающий даже сквозь помехи голос демона со смешным именем Фурфур.
– Укрепрайон взят, - сообщил я ему, - тащите наверх все ваши орудия. И советую поторопиться, пока враг не сообразил в чем дело, и не отправил сюда всю свою авиацию.
– Ты мне еще посоветуй, полковник, - ответил демон и оборвал связь.
Однако стоило мне подняться с ящика и оглядеть наши тылы в бинокль, как я заметил оживление на позициях, занимаемых союзной артиллерией. Зловещего вида орудия явно готовили к транспортировке, причем тащить их, по всей видимости, будут сгорбленные рабы в черных хламидах. Их в прямом смысле запрягали десятками.
Удостоверившись, что союзники не проигнорировали мои слова, я запросил связь со штабом Волостова. И доложил о взятии укрепрайона генерал-полковнику.
Орудия союзников, а вместе с ними и та часть осадной артиллерии, что имелась в нашей распоряжении, прибыли спустя несколько часов. С ними пришли и все, кто имел хоть какое-то отношение к артиллерии - разбираться с захваченными орудиями альбионцев. Их развернули, направив стволы против сил противника, сосредоточенных внизу и перекрывающих долину - самый удобный путь к столице планеты. Теперь его можно было считать открытым.
На установку демонских карронад и кулеврин ушло не меньше времени, чем на их подъем вверх по склону. Били-то они исключительно прямой наводкой, зато, наверное, на практически бесконечное расстояние. Их пришлось долго размещать на позициях, затем кулеврины начали давать пристрелочные залпы. Они производили скорее психологический эффект на альбионцев, ведь разрушений от сверкающих молниями шаров было не очень много. А вот когда по ним одним демонам известным способом навели карронады, внизу начался форменный ад. Следом открыли огонь наши немногочисленные осадные орудия и захваченные у врага пушки.
Первое время я еще глядел в мощный бинокль, один из двух найденных Фермором в форте, осматривая вражеские укрепления, стремительно разрушаемые безжалостным огнем нашей артиллерии, но вскоре опустил его. Не смог долго выдержать этой сцены избиения. Пусть там внизу и враги, однако все это действо казалось мне каким-то совсем уж подлым. И пускай для того, чтобы притащить сюда
Альбионцы ушли со своих позиций меньше чем через сутки после начала обстрела. Сначала из низины, а потом со второго склона, оборонять его не было никакой необходимости. Альбионцы покинули Серые горы, чтобы избежать окружения и гибели.
Линия фронта стремительно приближалась к столице Эрины - Девелину.
Глава 15.
Девелин был громадным городом. Расположенный в большой долине, он занимал целые гектары, теперь обнесенные километрами проволочных заграждений, изрытые траншеями и топорщащиеся стволами пушек и пулеметов. Девелин напоминал какого-то жуткого ежа, ощетинившегося стальными иглами. Сколько в городе солдат никто не мог сказать даже приблизительно. Одно было известно точно - в столицу стянули все доступные войска. Собственно, кроме Девелина, на Эрине обороняли еще только два района. Корк с его мощной промышленностью, который штурмовала армия генерал-полковника Лутохина, и отлично укрепленные аэродромы, откуда нас атаковали вражеские самолеты. За эти позиции альбионцы дрались отчаянно, не жалея сил и крови. Ни союзная артиллерия, ни несколько танков "Бобер" не могли сломить вражеского сопротивления. И потому война медленно, но верно скатывалась в позиционную. Корк и аэродромы были надежно блокированы, обнесены сетью уже наших окопов и укреплений, так что теперь оттуда и мышь выскользнуть не могла. Вокруг авиационных позиций были собраны сотни стволов зенитной артиллерии - пушки и пулеметы день и ночь глядели в небо, не давая прорваться вражеским самолетам. Несколько попыток были прерваны с сокрушительными для альбионцев потерями. Больше они ничего подобного не делали, неверное, не видели смысла гробить людей и аэропланы зазря.
Штаб Литтенхайма принял решение брать столицу. Не с налета, потому что это вряд ли бы удалось, да и стоило бы нам слишком больших потерь. Пусть к нам и прибыло большое подкрепление, едва ли не со всех планет Империи, однако те же корабли привезли и тяжелые вести. Против нас была собрана коалиция, в которую вошли все остальные государства, кроме Конфедерации, да и ее пираты активизировались на наших рубежах. Тэны с сарацинами объединились против наших войск на Когэне, тесня их каждый день на новые и новые километры. На Баварии снова высадились конфедераты и бостонцы, умудрившиеся найти общий язык. Атакам подверглись и другие планеты, включая мой родной Баден-Вюртемберг. Но самое странное случилось на Сааре. Сначала оттуда сообщили о возвращении "Мариенбурга" с Лейб-гвардии Тевтонским полком на борту. А уже через несколько дней планета заявила о выходе из состава Доппельштерна и переходе под протекторат Братства Орденов Терры. Теперь ей владел какой-то Тевтонский орден, по крайней мере, второе сообщение было отправлено от имени его великого магистра Авраама Алекса Тевтона. И, наверное, не одного меня это странное совпадение наводило на мысли определенного рода.
Вместе с подкреплением прибыло и пополнение для наших потрепанных полков. Я был на очередном совете, когда нам передали почти две роты новобранцев, заодно забрав абшидированных бойцов, остававшихся в полку до первого транспорта домой. Совет был достаточно интересным, на нем обсуждался скорый штурм Девелина, и что самое неожиданное - Волостов предложил мою кандидатуру в качестве командующего одной из колонн, что войдет в город. В нее по предложению все того же генерал-полковника войдут полки тяжелой пехоты.