Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Евангелие от святого Бернарда Шоу
Шрифт:

Вера в личное бессмертие — не критерий

Вера в личное бессмертие тоже не критерий. Теософы, отвергающие стороннее искупление так строго, что заявляют, будто малейшие из наших прегрешений приносят свою карму, настаивают также на личном бессмертии и метемпсихозе, дабы предоставить карме неограниченное поле для работы с неисправимым грешником. Вера в загробную жизнь куда реалистичнее и ярче среди спиритов-столовращателей, нежели среди простых христиан. Представление о том, что те, кто отвергает христианскую (или любую иную) схему спасения искуплением, должны отрицать ещё и веру в собственное бессмертие и в чудеса, столь же безосновательно, как убеждение в том, что, если человек является атеистом, он обязательно украдёт твои часы.

Я мог бы множить примеры подобного рода до умопомрачения.

Главное, что разделяет Гладстона и Гексли — различие не между верой в сверхъестественных персонажей или чудесные события и твёрдым взглядом на таковые верования как на результат умопомрачения; но между верой в действенность распятия как надёжного средства от вины и врождённой неспособностью принять её или (подобным же образом) хотя бы в неё поверить.

Прошлые возражения остаются в силе.

Нельзя согласиться с Шоу, будто бы Гексли был чем-то иным, чем утверждал о себе сам.

Получи он доказательства действенности Распятия, он тут же поверил бы в неё.

Секуляристский взгляд — природный, а не рациональный — неизбежен

Поэтому, нравится нам это или нет, следует принять за простой основополагающий факт современности, что пока многие из нас не могут поверить, что Иисус получил свою удивительную власть над нашими душами с помощью обычной сентиментальности, мы никак не сумеем понять и то, что он был Джоном Ячменное Зерно. Большая часть наших рассуждений и исследований заставляет нас поверить, что Иисус говорил в высшей степени здравые вещи, когда проповедовал коммунизм; когда заявлял, что действительность, стоящая за народной верой в Бога, есть творческий дух в нас самих, называемый им Отцом Небесным, а нами Эволюцией, Elan Vital , Жизненной Силой и другими именами; когда протестовал против претензий института брака и семьи присваивать высочайшую часть нашей энергии, предназначенную для служения его Отцу; куда труднее нам поверить, что он говорил столь же здраво, когда вдруг заявил, что он сам — совершенно реальный Бог; что его плоть и кровь — чудесная пища для нас; что он должен быть мучим и убит, согласно обычаю, но через три дня воскреснет из мёртвых; и что при его втором пришествии звёзды спадут с неба и он станет царём рая земного. Но легко и разумно поверить, что переутомившийся проповедник, в конце концов, сошёл с ума, как сошли с ума и Свифт, и Рёскин, и Ницше. В любом приюте для душевнобольных есть пациент, страдающий навязчивой идеей, что он — бог, хотя и вполне нормальный во всех остальных отношениях. В наше время такие пациенты не заявляют, что будут жестоко убиты и восстанут из мёртвых, ибо утратили такую традицию понимания божественной судьбы; но они требуют всех атрибутов божественности, доступных их пониманию.

Таким образом, евангелия как мемуары и заставляющие задуматься утверждения социологической и биологической доктрины, весьма значимой для современной цивилизации (заканчивающиеся, однако, историей психопатических навязчивых идей), вполне заслуживают доверия, понятны и интересны для современных мыслителей. В любом другом свете доверия они не заслуживают, непонятны и неинтересны никому, кроме людей, страдающих навязчивыми идеями.

Здесь Шоу снисходит до того, чтобы дать нам своё историческое видение Иисуса, заключающееся в том, что он был социалистом, сошедшим с ума. К несчастью, как отмечено в комментариях к предыдущим разделам, многие из мегаломаниакальных речей Иисуса были произнесены раньше, чем коммунистические. Также продемонстрировано, что предполагаемый коммунизм должен был объяснить (но не сделал ничего подобного), почему, говоря о политике как таковой, Иисус не предполагал реформ, но советовал своим ученикам и простым людям не лезть в дела властей, а заботиться о собственных.

Историческая критика

Историческое исследование и палеографическая критика, несомненно, продолжит демонстрацию того, что Новый Завет, как и Ветхий, редко рассказывает единую историю или разъясняет единую доктрину, но куда чаще позволяет нам собирать и накапливать широко разрозненные и даже не связанные друг с другом традиции и доктрины. Но, так или иначе, все эти расхождения, интересующие учёных и (в зависимости от обстоятельств) принимаемые или отвергаемые людьми, штурмующими или защищающими бумажные укрепления непогрешимости Библии, не имеют практически ничего общего с целью данных страниц. Я упоминал уже, что большинство авторитетов согласны теперь (пока что), что дата рождения Иисуса может быть приблизительно установлена около 7 г. до Р. Х.; но, исходя из этого, они не будут датировать свои записи 1923-м , равно

как и, полагаю, ожидать, что так буду делать я. То, чем я занимаюсь — критика (в кантианском смысле) сложившегося организма веры, ставшего, по сути, частью мыслительной ткани моих читателей; и я был бы лишь несноснейшим из бездельников и педантов, уклонись я от критики некой иной разновидности веры или безверия, которую, в принципе, могли бы признать мои читатели, будь они эрудированными библейскими палеографами и историками (в подобном случае, кстати говоря, они меняли бы свою точку зрения так часто, что евангелие, усвоенные ими в детстве, в конце концов, возобладало бы над ними своей высочайшей настойчивостью).

Хаос простых фактов, в котором Нагорная проповедь и прославление милосердия — лишь повод для разногласий о том, являются ли они поздней вставкой или нет; в котором Иисус становится не более чем именем, которое, вероятно, принадлежало десятку различных пророков или мучеников; в котором Павел — всего лишь человек, который, по всей видимости, не мог быть автором приписанных ему Посланий; в котором китайские мудрецы, греческие философы, латинские писатели и авторы древних анонимных текстов вываливаются нам на голову как источники того или иного кусочка Библии, — всё это не религия и не критика религии: оно не избавляет нас от факта, что добротные средневековые здания собора Питерборо будут жалкой лачугой в качестве критики проповедей настоятеля. На благо ли, на беду ли, мы создали литературное творение, которое называем Библией; и хотя обнаружение того, что в Библии есть множество лачуг, тоже до некоторой степени интересует нас — ибо нас интересует всё, что касается Библии, — это не сделает обобщение более значительным даже для палеографов, не говоря уж о тех, кто знает о современной палеографии не больше, чем архиепископ Аше . Поэтому я и отметил чуть больше находок, чем мог бы догадаться архиепископ Ашер, прочти он Библию без предубеждений.

В остальном же я использовал обобщение так, как оно на самом деле живёт и работает в людях. В конце концов, обобщение — вот то, чего вы хотите: именно поэтому следует сделать суждения понятнее для вас. Даже если вы относитесь к синтетической биографии немногим лучше, чем к синтетической резине, синтетическому молока и к пока что не изобретённой синтетической протоплазме, благодаря которой мы сможем производить людей различного рода точно так же, как кондитер — различного рода пироги, — практическим вопросом, до сих пор стоящим как перед вами, так и перед самыми доверчивыми приверженцами папской власти, является историческая критика.

В этом разделе мистер Шоу пытается извиниться за то, что, не изучив как следует основания евангелий, базировался на антропологии и палеографии. Он говорит: «Я был бы лишь несноснейшим из бездельников и педантов, уклонись я от критики некой иной разновидности веры или безверия, которую, в принципе, могли бы признать мои читатели, будь они эрудированными библейскими палеографами и историками (в подобном случае, кстати говоря, они меняли бы свою точку зрения так часто, что евангелие, усвоенные ими в детстве, в конце концов, возобладало бы над ними своей высочайшей настойчивостью)».

Разум мистера Шоу неспособен понять две вещи: одна из них — секс, другая — наука. Он не понимает, что наука развивается, непрерывно исправляя свои ошибки и постепенно сужая их владения. Он наблюдает жесточайший спор между двумя астрономами по поводу того, находится ли солнце в девяноста двух или девяноста трёх миллионах миль отсюда, и всё, что он выносит из этой беседы — что (поскольку две точки зрения противоречат друг другу), весьма вероятно, обе они неверны, и потому (раз уж это известно каждому) солнце вполне может находиться и в пределах лёгкой утренней прогулки от террасы Адельфи. Похоже, у него нет ни малейшего представления о дифференциальном исчислении в частности и о математике в целом. Похоже, он полагает, будто бы, раз уж мнения в отношении частностей время от времени меняются, это должно опровергать и всю доктрину в целом, — что подобно попытке доказать, будто бы, раз уж от весны к весне листьев на дереве может быть на десять больше или на десять меньше, дерева нет совсем.

Он настаивает, что добился в своём вопросе обобщения; в действительности он сделал всего лишь весьма сектантский анализ. Он даже не попытался анализировать Библию объективно; он озаботился лишь тем, чтобы отобрать подходящие ему фрагменты и пометить их как «сущность христианства». Иными словами, он возжелал основать новую ересь и, дабы придать популярности собственным политическим взглядам, приписал их Иисусу, как недобросовестный торговец пытается толкнуть свои печенья публике, написав на них «Huntley & Palmer.

Поделиться:
Популярные книги

Привет из Загса. Милый, ты не потерял кольцо?

Лисавчук Елена
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Привет из Загса. Милый, ты не потерял кольцо?

Измена дракона. Развод неизбежен

Гераскина Екатерина
Фантастика:
городское фэнтези
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Измена дракона. Развод неизбежен

Титан империи

Артемов Александр Александрович
1. Титан Империи
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Титан империи

Бастард

Осадчук Алексей Витальевич
1. Последняя жизнь
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
попаданцы
5.86
рейтинг книги
Бастард

Мой личный враг

Устинова Татьяна Витальевна
Детективы:
прочие детективы
9.07
рейтинг книги
Мой личный враг

Русь. Строительство империи

Гросов Виктор
1. Вежа. Русь
Фантастика:
альтернативная история
рпг
5.00
рейтинг книги
Русь. Строительство империи

Восход. Солнцев. Книга I

Скабер Артемий
1. Голос Бога
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Восход. Солнцев. Книга I

Князь Серединного мира

Земляной Андрей Борисович
4. Страж
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Князь Серединного мира

Неудержимый. Книга XVIII

Боярский Андрей
18. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга XVIII

Сердце для стража

Каменистый Артем
5. Девятый
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
9.20
рейтинг книги
Сердце для стража

Истребитель. Ас из будущего

Корчевский Юрий Григорьевич
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
альтернативная история
5.25
рейтинг книги
Истребитель. Ас из будущего

Хозяйка дома в «Гиблых Пределах»

Нова Юлия
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.75
рейтинг книги
Хозяйка дома в «Гиблых Пределах»

Найденыш

Гуминский Валерий Михайлович
1. Найденыш
Фантастика:
альтернативная история
6.00
рейтинг книги
Найденыш

Невеста напрокат

Завгородняя Анна Александровна
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.20
рейтинг книги
Невеста напрокат