"Фантастика 2023-100". Компиляция. Книги 1-23
Шрифт:
– Не может быть… - В голосе повара было изумление.
– Да как же боги-то привели…
Договорить он не успел. Растерянное лицо парня стало вдруг решительным и жестким, рука рванулась к шее повара… и слуга в растерянности увидел, как гордый повелитель кухни мешком осел на пол. Парень, который теперь уже не выглядел неуклюжим мужланом, поддержал повара под мышки и бережно оттащил в открытый чулан.
Слуга попытался прошмыгнуть к выходу, но второй крестьянин - ой, не крестьянин!
– резко обернулся, сгреб его за грудки, рывком поднял на воздух.
Грозный незнакомец, не выпуская своей беспомощной жертвы, в несколько шагов пересек кухню и швырнул слугу в чулан - прямо на бесчувственного повара. Тут карие глаза незнакомца вдруг стали озорными. Он подхватил корзину с яйцами и с размаху надел слуге на голову - за миг до того как захлопнулась дверь чулана и глухо двинулся в пазы засов…
Слуга сидел на спине у господина главного повара, по лицу его стекали белки и желтки вперемешку с соломой, вокруг была тьма.
Нет-нет, он не рвался на свободу! Рано или поздно их с господином главным поваром кто-нибудь выпустит, а пока чулан - хорошее убежище от творящихся снаружи кошмаров…
А на кухне действительно творились необычные дела.
– Успеваем, - деловито проговорил Рифмоплет.
– Пора заключенным еду нести, скоро стражник придет… Ох, - не удержался он, - как же мой господин ловко мешки таскал… ну и сила!
Орешек только хмыкнул. Он не собирался рассказывать, что Сокол, Хранитель крепости, был когда-то в Аршмире портовым грузчиком. Вместо этого он деловито спросил:
– Сколько морд работает на кухне?
– Повар и двое подручных. Где второго Многоликая носит, не знаю…
Рифмоплет оборвал фразу и прижался к стене за дверью. Ралидж замер с другой стороны дверного проема.
В кухню вошел стражник в фиолетовом плаще и чешуйчатом шлеме - как у часовых на стенах и у ворот. Он недоуменно оглядел пустую кухню, но не успел ничего сообразить: Ралидж возник у него за спиной, обвил рукой горло, стиснул. Побагровевший стражник попытался вырваться из крепкой хватки, но подскочивший сбоку Рифмоплет коротко и точно ударил пленника в солнечное сплетение. Стражник дернулся, хватая воздух ртом. Ралидж разжал руки, стражник упал на колени.
Рифмоплет деловито расстегнул на полубесчувственном пленнике плащ, снял шлем и перевязь с мечом, протянул добычу Соколу:
– Моему господину лучше надеть это и покараулить у дверей. Дальше уж моя забота.
Стражник продышался и дернулся было встать, но Рифмоплет, перехватив его запястье, вывернул руку так, что бедняга согнулся пополам. Из горла пленника вырвался нелепый писк.
Ралидж не мог произнести ни слова - так поразила его перемена, происшедшая с Рифмоплетом. Куда исчез славный, добрый, немного наивный юноша? На Сокола в упор глядело страшное лицо. Жесткое. Ледяное. Равнодушно-беспощадное. С таким лицом нельзя слагать стихи или трогательно ухаживать за бродячей актрисой. А вот замучить кого-нибудь до смерти - очень даже можно.
Ралидж
Жутковатый незнакомец склонился над наемником.
– Пароль!
– спокойно, без нажима сказал он. От этого голоса хотелось на погребальный костер лечь. Короткая пауза - и истошный, поросячий визг стражника.
Сокол отвернулся, кляня себя за мягкотелость. Все шло правильно. Они ведь и собирались захватить кого-нибудь из стражи и вытряхнуть из него нужные сведения. Так и говори-ли - «вытряхнуть»… и совершенно не задумывались над тем, что это подразумевает пытки. А теперь спутник взял на себя самую грязную работу - ну и спасибо ему…
Но почему же так невыносимо тошно слышать за спиной негромкое:
– Видишь этот нож? Ближе, сволочь, гляди! Это последнее, что ты видишь. С глазами прощайся. Сначала левый… потом снова вопрос задам… не ответишь - правый… А с чем расстанешься потом - угадай… вижу, угадал… - И вдруг резко, свирепо: - Говори, сука, ну! Пароль!..
Стражник выложил все. И пароли, и расположение пленников в камерах. И не сопротивлялся, когда ему, бледному и трясущемуся, затыкали рот и связывали руки.
Ралидж открыл дверь чулана, швырнул туда стражника (изнутри донесся крик слуги) и вновь задвинул засов в пазы.
– Ну что, пойдем?
– обернулся он к своему спутнику. На него смотрел Рифмоплет. Прежний… ну, почти прежний: белый как мел и с трясущимися губами.
– Я… я ему ничего не сделал… припугнул только…
– Ну и хорошо. Пойдем, нам пора. Рифмоплет заступил ему дорогу и заговорил яростно, страстно, забыв о вежливом обращении в третьем лице:
– Противно тебе, да? Вижу, противно… А ведь то было нужно… тебе же первому нужно! А теперь - брезгуешь? Все правильно, сам понимаю… То, что я делал… мерзость! Ну, скажи - мерзость?!
– Я тебе сейчас и похуже скажу!
– рявкнул Ралидж.
– Тебе что - по морде дать, чтоб истерику прекратить? Хочешь, чтоб нас тут заграбастали?
Окрик привел юношу в чувство.
– Да-да, разумеется… Нам отсюда на галерею и до такой высокой дубовой двери…
– Как думаешь, долго Ингила сможет удерживать их внимание?
– Мой господин может не шептать, с галереи голоса не слышны… Не знаю, она же из всей труппы одна работает, Тихоня больше для охраны. Есть, правда, номер: она пляшет у него на плечах. А мальчишка только на лютне бренчит.
– Нет, в последнее время он фокусами увлекся. И я даже догадываюсь, у кого он набрался этого умения… Вот эта дверь?
Вместо ответа Рифмоплет ударил кулаком по дубовой створке, подождал, ударил еще дважды.
– Пароль?
– еле слышно донеслось из-за двери.
– Черная секира!
– громко, раздельно произнес Рифмоплет. Одна из створок с тяжелым чавканьем приотворилась. Рифмоплет сунулся в щель, выставив перед собой поднос, на ко-тором громоздились какие-то небольшие горшочки - все, что попалось под руку на кухне.