Фирсов Русские флотоводцы
Шрифт:
После успешной сдачи экзаменов 2 февраля 1823 года Корнилов был произведен в первый офицерский чин мичмана и назначен на фрегат «Малый». Осенью 1824 года он, с желанием совершить кругосветное плавание, отправляется на шлюпе «Смирный» в Русскую Америку. Почти неделю лавировал шлюп в Датских проливах.
Не зря спешил командир шлюпа, капитан-лейтенант Дохтуров, зная коварство Северного моря. На траверзе мыса Скаген в конце октября ветер усилился, развел большую волну. То и дело зарываясь в волнах, шлюп сотрясался от ударов водяных валов. Около полуночи зыбь прекратилась, но
На передней фок-мачте сильным порывом шквалистого ветра надломило стеньгу, верхнюю составляющую часть мачты. Вместе с реем и парусами она рухнула на палубу, проломив кусок фальшборта. Свалившись за борт, она повисла на вантах и, подбрасываемая волнами, колотилась о борт, угрожая поломать его.
Шлюп тем временем накренился в сторону волочившейся по волнам стеньги. Несколькими ударами топора успели отрубить ванты. Избавившись от не-
|*Л л иной обузы, шлюп начал, наконец-то, слушаться руин и медленно набирать ход.
Самоотверженными усилиями всего экипажа Г1ММНН0 исправили повреждения, но небольшой шлюп По прежнему находился во власти стихии: ветер гнал «по па берег. На рассвете 4 ноября стало видно Ютландское побережье, к вечеру показались скалы нор-ие же кого берега.
Высокое мастерство командира и экипажа позвони но миновать прибрежные рифы и мели. На следующий день, при непрекращавшемся шторме, сильно по-ttv>cведенное судно вошло в небольшой норвежский порт Арендаль.
Шлюп остался на плаву, но продолжать дальнейшее плавание оказалось невозможно, требовался канн сальный ремонт. Перезимовав в Арендале, «Смирный» с открытием навигации в мае 1825 года вышел и обратный путь в Кронштадт. Кругосветное плавании, к сожалению, не состоялось.
В конце ноября Корнилова прикомандировали к Гвардейскому экипажу. Для службы здесь требовалось меньше всего познаний в морском деле и больше всего — строевой выправки. Корнилов был другого склада, в нем не оказалось «достаточной для фронта бодрости».
Как раз в ту пору в Петербурге царила суматоха, менялись владельцы трона империи. Старший брат Корнилова, Александр, служил в Московском полку, был арестован28 с подозрением на причастность к событиям 14 декабря на Сенатской площади. Через три месяца его освободили, «вменяя арест в наказание».
Дошли, видимо, до командира Гвардейского экипажа, капитана 1-го ранга Качалова, сведения об Александре Корнилове. В придворном экипаже теперь должны служить только благонадежные. Незадолго перед Пасхой мичман Владимир Корнилов был отчислен в двадцатый флотский экипаж и попал на 40-пу-шечный фрегат «Проворный». Фрегат направился в Северное море и почти все лето отрабатывал практи ческое плавание в районе Доггер-банки, отмели посредине Немецкого моря, как тогда называли Северное море.
В середине сентября, на переломе лета и осени, как бывает зачастую в средних и приполярных широтах Мирового океана, погода начала меняться к худшему. В день
В полдень 5 октября «Проворный» стал на якорь в Кронштадте, и на фрегате вскоре знали, что в Кронштадт из Архангельска прибыли линейные корабли «Азов» и «Иезекиил», под командой капитана 1-го ранга Лазарева.
В Кронштадте только и было разговоров о строгих порядках на «Азове», но хвалили командира за образцовый корабль. Император сам приехал на «Азов». Молча прошел по всем палубам, задержался на артиллерийских деках. Слушал объяснения командира, чуть наклонив голову, упершись взглядом в орудийные станки... Покидая «Азов», бросил министру:
— Сии новшества полезны. Надобно их впредь исполнять на всех прочих новых кораблях...
Что может быть приятней для честолюбивого командира и экипажа чем лестная оценка результатов его труда самим императором.
Но не только экипаж «Азова» гордился своим командиром, многие офицеры в Кронштадте, в том числе и Корнилов, хотя и слышали о суровом нраве и дотошности Лазарева, желали попасть на «Азов».
К тому же мичман Корнилов после корпуса успеш-ировел три кампании, и всюду командиры отмечает ревность в службе, отзывались единодушно «и должности знающ и благородного поведения». Так или иначе, он попал на «Азов».
И дни весеннего равноденствия Корнилова вызвали н контору командира порта и вручили предписание.
По Адмиралтейств-коллегии указу, — объявил Штабс-капитан, начальник канцелярии, — переводитесь в двенадцатый флотский экипаж.
Корнилов слегка волновался: «Так это же экипаж «Азова»! Как-то пойдет служба на линейном корабле, пигорому предстоит дальний вояж, а капитан весьма строгий?»
74-пушечному кораблю «Азов» в составе эскадры Нансийского флота предстоял поход в Средиземное морс к берегам Греции, где в то время греческий народ Изнывал от турецкого господства. С эскадрами Англии и Франции русские корабли должны были препятствовать переброске турецких подкреплений в Грецию.
В июле 1827 года русская эскадра во главе с адмиралом Д. Сенявиным на флагманском корабле «Азов» снялась с Кронштадтского рейда и отправилась в поход.
Незадолго до выхода, эскадру посетил Николай I. Довольный осмотром на верхней палубе, царь спустился на артиллерийские деки. Впервые Корнилов встречался лицом к лицу с императором. Статная, высокая фигура Николая впечатляла. На какое-то мгновение молодой мичман уловил холодный, бесстрастный блеск в глазах императора, скользнувший равнодушным взглядом по фигурам матросов, замерших навытяжку с банниками в руках. Смотр продолжался.