Гестапо. Террор без границ
Шрифт:
Обе категории считались полностью не арийцами, но ограничения для них были установлены незначительные. Однако, когда наступило время «окончательного решения еврейского вопроса», вновь был поднят вопрос, что делать со «смешанными» евреями, поскольку они считались «оскверненными» еврейской кровью.
Нарушителей закона отправляли даже в концентрационные лагеря. Подобные случаи были характерны не только для деревень и маленьких городов. Жительница Берлина Маргит Зибнер вспоминала, как «арийскую» женщину водили по большому немецкому городу с плакатом на шее: «Я большая свинья, спала с евреем!»
В качестве курьеза отметим, однако, что вопреки идеологическим запретам встречались и единичные случаи, когда некоторые из «нечистых» за заслуги, оказанные нацистским властям, становились почетными арийцами и исключались властями из «черных списков». Например,
После принятия Нюрнбергских законов и «правовой поправки» законодательная деятельность, направленная против евреев, практически прекратилась. Дело в том, что в 1936 году в Германии должны были состояться зимние и летние Олимпийские игры, и антисемитская политика временно снималась с повестки дня. Кроме того, сами нацисты стали сомневаться в правильности избранного ими пути. Следует ли им мириться с проживанием евреев в рейхе или нет?
Гитлер писал в комментариях к Нюрнбергским законам: «Законодательство против евреев, конечно же, ущемляло их права, превращая этих людей в угнетенное национальное меньшинство, но одновременно оно же закладывало легальные основы их проживания в рейхе, предоставляя им законный статус».
Поэтому в середине 30-х годов законодательная антисемитская деятельность была приостановлена: все указы и инструкции, изданные после этой даты, были всего лишь вспомогательным средством для решения еврейского вопроса каким-то другим путем.
Глава 3
Борьба гестапо с «враждебными группировками» — коммунистами, социал-демократами, евреями, цыганами, священниками и гомосексуалистами
Круг преследуемых фашизмом с активизацией действий государственной тайной полиции заметно расширился. Гестапо получило самые широкие права для своих противоправных действий и использовало все предоставленные ему возможности. А борьба с политическими противниками особенно ценилась у руководства национал-социалистов, так как позволяла учреждениям гестапо расширять свой состав и получать дополнительное финансирование.
Традиционный характер арестов противников режима, при котором заключались под стражу, как правило, отдельные лица, стал считаться «вредным», не учитывавшим «народной общности», отличавшимся от установленной национал-социалистами идеологии стандарта.
Согласно ему, должны были устраняться не только отдельные лица, а целые группы, «источники зла», как их тогда называли. Ясных критериев, по которым подозреваемых причисляли к преступникам, не существовало. Их просто относили к группам, которые и старался выявить полицейский аппарат на местах. В многочисленных случаях он даже не пытался находить какие-либо «доказательства» принадлежности к оппозиции; «признания» при необходимости выжимались из предполагаемых правонарушителей. В декабре 1937 года указ «О предупредительной борьбе полиции с преступностью» определил ее образ действий. Отныне уголовно-биологические данные должны были использоваться в широком смысле и действия полиции нацеливаться на самое жестокое преследование людей, «способных на преступление» или отличавшихся «асоциальным» поведением.
После прихода Гитлера к власти начавшееся гонение на коммунистов в отдаленных частях Германии не вызвало никаких протестов. Господствовало мнение, что такая политика способствует национальному умиротворению.
Реакции КПГ и СДПГ были разными: устраивались массовые протесты, налаживалось организованное сопротивление. Коммунисты создавали вооруженные рабочие отряды, которые входили в открытое столкновение с нацистскими группировками. СДПГ, напротив, действовала, за немногими исключениями, в рамках легальности, и оппозиция против Гитлера и НСДАП ограничивалась манифестациями. Руководители социал-демократов пытались найти общую платформу с коммунистами, однако безуспешно.
Холл в здании гестапо
Левые характеризовали национал-социализм как сборище антисемитских фанатиков. Их политика решительно противостояла целям и программам национал-социалистов. Не «нации» или
После подавления рабочего движения для большинства арестованных коммунистов и социал-демократов эта акция заканчивалась смертью и лишь в исключительных случаях — освобождением. Ни один политический противник не ускользнул от преследования национал-социалистов. Некоторое количество арестантов стали жертвами других оппозиционных групп. Из документов политической полиции ясно следует: в этот период состоялось до 80 % запротоколированных процессов против КПГ и ее сторонников. Основной удар пришелся именно на КПГ и СДПГ. И лишь позднее нацисты начали громить профсоюзы, небольшие левые группировки и забирать отдельных неугодных лиц.
Деятельность политической полиции, а соответственно, и гестапо фиксируется на основе воспоминаний представителей преследуемых в то время оппозиционных групп и течений.
История Анны Прель характерна для многих участников рабочего движения в Германии. Ее отец, член КПГ, был осужден еще во времена Веймарской республики и освободился в феврале 1933 года. Через некоторое время его отправили в концлагерь Дахау. Это стало правилом, когда коммунистов, вышедших из тюрьмы, гестаповцы сразу же арестовывали в порядке «меры пресечения». Иногда устанавливались квоты на аресты, после которых половина задержанных отправлялась в концлагеря. Мать Анны, правда, не принадлежала к компартии, но это уже не имело никакого значения. Через два месяца после взятия Гитлером власти она по ложному доносу попала в гестапо. Ее арестовали просто как жену коммуниста. Вскоре взяли и ее дочь, которую отправили в тюрьму Айх. Анна Прель родилась в 1916 году в Аугсбурге. Как и вся ее семья, она была антифашисткой, сочиняла и распространяла листовки. В 1933 году присоединилась к коммунистической молодежи и попала под наблюдение гестапо — ярого противника левого движения.
«Гестаповцы, — вспоминала Прель, — практически хватали всех подозреваемых рабочих или людей, которые выступали против Гитлера». Тайная государственная полиция сначала не знала никаких подробностей о действиях подпольных групп. Однако уже в 1935 году гестапо сочло шпионами всех представителей коммунистической молодежи в Аугсбурге. А от их отцов, заключенных в концлагерях, требовали называть имена товарищей сына или дочери. Все члены молодежной группы были арестованы. Как только кто-либо из них появлялся дома, там его уже ждали представители полиции, а потом арестованного отправляли в гестапо. Также взяли и Анну Прель. Членов молодежной группы обвинили «в государственной измене». На последующих допросах гестаповцы выбивали из них сведения о характере их деятельности, прежде всего принимая во внимание изготовление и распространение листовок. Членов группы избивали до беспамятства. После того как Анну приговорили к одному году и девяти месяцам заключения, она сидела сначала в Мюнхене, а позднее в Айхахе, в 30 километрах от Аугсбурга. Отсюда ее перевели в женский лагерь Моринген около Геттингена, где многие женщины, арестованные под предлогом «меры пресечения», ожидали суда, который мог так и не состояться. Анна находилась в этом лагере в течение года.