Хоть весь мир против нас
Шрифт:
— Значит, мне поверили?
— Скорее проверили, что серьезный враг прикрылся тобой, — мрачно произнес Антипов, как будто ему действительно было жаль, что Виктора нельзя попытать каленым железом и дыбой. — Портрет его даже составили, опытный моряк (скорее всего, офицер), не только хорошо знает устройство корабля, но и мыслит тактически. Не стал от тебя прятаться по отсекам, не стал нападать, чтобы ликвидировать угрозу разоблачения, а просто выманил на палубу и одним пинком под зад решил проблему. Гений шпионажа, падла. Но его гениальность и стала его ахиллесовой
— Это как? — Виктор только сейчас заметил в красных от усталости глазах каперанга искорки азарта. Видимо, тот всю ночь не спал, решая, как лучше и быстрее разоблачить скрытого врага.
— Лазутчик уверен, что единственный человек, который знает о его существовании, мертв. А ты собственной персоной встретишь нашу флотилию в Нинье прямо перед швартовкой, возникнешь, как Кощей Бессмертный из хрустального гроба. Это должно его заставить сорваться.
— Кто будет знать о моем прибытии на базу?
— Только адмирал Добрынин.
— Какие мои действия с контрразведчиками?
— На твое усмотрение. — Антипов только сейчас заметил, что держит в руках пустую чашку. — Документы и билеты на авиарейс тебе подготовили, осталось прикупить небольшой багаж в дорогу. Только есть у меня еще несколько вопросов.
— Весь внимание, — усмехнулся морпех, поняв, что сгустившиеся над ним тучи прошли и он опять в игре.
— Ты для чего глиссер президентский припрятал и базу его оставил на консервации?
— Так это у меня еще с Чечни осталось, когда по горам «духов» давили. Командир так учил — «запас спину не ломит», и тайники эти нас не раз выручали. А что, глиссер — вещь серьезная и полезная. Вдруг вам потребуется по-быстрому уносить ноги с Мальты, а тут…
— Типун тебе на язык, болтало, — сердито перебил его Олег Васильевич и тут же спросил: — А как насчет твоих новых знакомых, на вербовку пойдут?
— Откуда я знаю, — нахмурившись, пожал плечами диверсант. — Мы скооперировались для общей выгоды, я их перевез через море, а они меня приютили, обогрели, накормили. И даже одежду справили. — Савченко щелчком с лацкана пиджака сбил несуществующие соринки. — А вы, разведчики, лучше знаете, кого вербовать, а кого в подвалы Лубянки. А я так, погулять вышел…
— Болтун, он и на Мальте болтун, — махнув рукой, рассмеялся Антипов. — Поехали барахло тебе покупать, время действительно не терпит…
Сводный отряд кораблей под командованием адмирала Добрынина, отработав тактические задачи в Атлантике и пройдя в нейтральных водах между островом Свободы Куба и островом Гаити, наконец вошел в бассейн Карибского моря.
За кормой уже осталась веселая Ямайка, когда с флагмана (БДК «Кронштадт») на корабли отряда пришла радиограмма: «Навести марафет, чтобы все сияло, как у кота… глаза».
— Что бы это значило? — спросил у своего помощника командир «Забияки» капитан второго ранга Тутов. — До торжественной встречи в Нинье больше двух суток. За это время весь блеск потеряешь.
Старпом Ртищев со скучающим видом пожал плечами.
— Значит, есть что-то, чего мы не знаем. Так что объявляем генеральную приборку.
— Естественно…
Только
Едва забрезжил рассвет, с командного мостика прозвучала команда:
— Смирно! Командир на мостике!
Капитан второго ранга Тутов появился при полном параде, в белоснежной форме и при всех орденах.
— Вольно, продолжайте работу! — объявил он вахтенным.
Подняв бинокль, Игорь Валентинович устремил свой взор к горизонту, туда, где еще не взошедшее солнце слегка окрасило небосвод в нежно-розовые тона.
— Если утром из-за горизонта показался большой сверкающий диск, не спешите радоваться. А вдруг это медный таз, — за его спиной раздался слегка хрипловатый голос старпома.
— Как всегда, пошлости раздаете, Сергей Васильевич, — не отрываясь от бинокля, резко парировал Тутов.
— Пошлость, как и цинизм, — это откровенное видение жизни. Без цветочков розовых и зайцев плюшевых, — буркнул Ртищев. Он, как и командир, был облачен в парадный мундир.
Вдоволь налюбовавшись морскими красотами, командир «Забияки» обратил свой взор на отряд.
Корабли шли походным ордером, во главе которого двигался их корвет, в десяти кабельтовых мерно покачивалась на волнах серая громада большого десантного корабля «Кронштадт», на его мачте развевался личный вымпел адмирала Добрынина. Примерно на таком же удалении за БДК шел уже наполовину опустошенный отрядный топливозаправщик танкер «Дмитрий Менделеев», за ним, поблескивая свежей краской, тащился корабль снабжения «Псков».
Сторожевики прикрывали ордер с флангов, «Отважный» своим острым, как скальпель, носом рассекал морскую гладь по правому борту, а «Бдительный» замыкал построение по левому.
Все корабли выглядели как именинники, поблескивая свеженаведенными номерами и названиями. Под легким утренним бризом на мачтах развевались новенькие флаги и гюйсы.
Тем временем на мостике собралось все командование корвета. Офицеры окидывали друг друга придирчивыми взглядами, сыпали солеными морскими шутками, то и дело перепрыгивая на предстоящую встречу с американцами.
Вскоре на горизонте появились силуэты боевых кораблей. Все дружно вскинули бинокли, пытаясь распознать имена «камрадов».
— Флагман у них атомный авианосец «Кеннеди», — первым определил командир БЧ-2 капитан-лейтенант Соншин. — Триста двадцать метров в длину и водоизмещением больше восьмидесяти тысяч тонн. И почти сотня боевых самолетов разного назначения. Настоящий плавучий поселок городского типа, только очень агрессивный.
В кильватере авианосца двигался ракетный крейсер «Бенингтон», могучий, как исполин, с высокими угловатыми корабельными надстройками, которые, словно императорские короны, венчали решетки локаторов.