Хроники разведки: Эпоха холодной войны. 1945-1991 годы
Шрифт:
Как отмечал ветеран советской внешней разведки Виталий Коротков (не родственник, просто однофамилец Александра Короткова), на протяжении нескольких лет многократно встречавшийся с «Куртом», «агентурные возможности Фельфе в связи с назначением его начальником реферата существенно расширились. Через его стол шла масса важных и интереснейших документов, таких как еженедельные политические обзоры, которые разведка готовила для федерального канцлера, правительственные меморандумы, в том числе связанные с планами правительства по перевооружению ФРГ, позиции правительства ФРГ в связи с визитом в Москву канцлера Аденауэра [39] , и тому подобное. В сложнейший
39
Конрад Герман Йозеф Аденауэр (1876–1967) – первый федеральный канцлер Федеративной Республики Германия (1949–1963). Министр иностранных дел ФРГ (1951–1955), председатель Христианско-демократического союза Германии (1946–1966).
В частности, благодаря информации Фельфе советское руководство заранее знало, что Аденауэр в качестве одного из главных условий установления нормальных дипломатических отношений СССР и ФРГ будет настаивать на возвращении в Германию немецких пленных, осуждённых за военные преступления на территории Советского Союза и отбывающих наказания в тюрьмах и лагерях. Таковых насчитывалось всего несколько сотен человек – подавляющая масса военнопленных давно вернулась на Родину.
И канцлер, и его эксперты были убеждены, что Советское правительство никогда не пойдёт на освобождение этих людей и, соответственно, могло использовать этот отказ для нажима в ходе переговоров. Однако из этого ничего не вышло: советская сторона легко приняла данное предложение и тем самым обезоружила оппонентов.
Кроме того, Фельфе передал материалы о нескольких крупнейших оперативных играх, которые БНД затевала с советскими спецслужбами, а также провокаций против отдельных советских граждан, работающих в различных учреждениях СССР, включая дипломатов, вовсе не являющихся сотрудниками КГБ. О масштабах разведывательной деятельности Фельфе красноречиво говорят даже цифры: он передал оперработникам КГБ в общей сложности 15 тысяч фотокассет (а на одной плёнке фотоаппарата «Минокс» помещалось свыше 50 кадров!) и 20 микрокассет звукозаписи.
Наконец, благодаря своевременным предупреждениям Фельфе удалось благополучно вывести из-под угрозы ареста западногерманскими спецслужбами более десяти советских разведчиков, работавших под прикрытием торгпредства, агентств Аэрофлота и Морфлота, других учреждений и не обладавших дипломатическим иммунитетом.
Важным мероприятием по реализации новых установок и планов в области взаимодействия стало состоявшееся в марте 1955 года в Москве совещание руководителей органов безопасности европейских государств народной демократии.
Решение ЦК КПСС от 30 июня 1954 года и итоги последовавших за ним совещаний руководителей разведок стран народной демократии значительно активизировали их совместную работу по главному противнику.
Взаимодействие (с внешней разведкой Чехословакии. – А. Б.) окончательно стабилизировалось после 1955 года, когда на совместной разведывательной деятельности стала благотворно
Глава 10
По обе стороны Атлантики
«Бен» прибыл в Лондон через Канаду, где по не единожды испытанной методе получил документы местного уроженца.
В столице Великобритании Гордон Лонсдейл открыл собственное дело по прокату музыкальных, игровых и торговых автоматов и поступил на курсы китайского языка в школе изучения стран Востока и Азии при Лондонском университете. Один из сокурсников, с которым Лонсдейл подружился, сказал ему как-то: «Знаете, Гордон, наверное, кроме нас с вами, все остальные здесь – шпионы».
В конце марта 1955 года разведчики-нелегалы Крогеры получили из Центра указание выехать из Лондона в Париж для встречи с прибывающим из Москвы связником. Историк отечественных спецслужб Николай Шварёв в своей книге «Разведчики-нелегалы СССР и России» так рассказывает об этой встрече:
«Встреча со связником из Центра должна была состояться 10 апреля в Париже у станции метро “Пирамид”. В словах пароля, который связник должен был назвать первым, вместо ключевого слова “Париж” должно быть слово “Варшава”.
Прибыв в Париж 9 апреля, Крогеры остановились в гостинице на Опера де Пари. На другой день в назначенное время они были у станции метро “Пирамид”. Ровно в пять, как предписывалось условиями связи, Питер начал раскуривать трубку, ожидая подхода курьера из Центра. Минуло пять, шесть, семь минут, однако никто к ним не подходил. В последний раз осмотревшись по сторонам, Питер заметил фигуру знакомого человека. Он ничем не выделялся из окружающих его людей и шёл прямо на них, размахивая журналом “Лайф” в левой руке. Это был Арни. Тут же он, широко улыбаясь, заключил в объятия маленькую, хрупкую Хелен.
Повернувшись к Питеру, Арни, виновато улыбаясь и крепко пожав ему руку, обронил:
– Прости меня, Пит, я опоздал почти на десять минут.
Питер Крогер развёл руками – мол, что с тобой поделаешь.
– Ты тоже меня извини, Арни, но порядок есть порядок: назови, пожалуйста, пароль.
А про себя опять невольно подумал: “Теперь-то я окончательно тебя проверю”, поскольку в содержание пароля незадолго до этой встречи были внесены коррективы. Вместо ключевого слова “Париж” он должен назвать “Варшаву”.
Хелен с укором посмотрела на мужа: зачем, мол, пароль!
– Всё правильно, Пит. Личная безопасность превыше всего, – с подкупающим добродушием проговорил Арни. – Ну что ж… Пароль так пароль: “По-моему, мы встречались с вами в Варшаве в мае минувшего года?”
– Нет, мой друг, в Варшаве мы не встречались, я в это время находился в Риме, – ответил довольный Питер.
– А сейчас, если не возражаете, мы пройдем на бульвар Сен-Мишель и посидим в знакомом мне кафе “Бульмиш”.
– С удовольствием! – воскликнула Хелен и, взяв Арни под руку, спросила: – Скажи нам, Арни, с кем мы теперь будем работать?