Хрупкая вечность
Шрифт:
Эйслинн глубоко вздохнула и заговорила снова:
– Ты поможешь мне найти способ изменить Сета?
– Нет, – ответил Кинан, а потом немного помолчал. – Мы все еще учимся, Эйслинн. Приближение первого в нашей жизни лета опьяняет. И тебе, и ему станет легче.
– Обещаешь? – Она закусила губу.
– И мы станем сильнее.
– Иди, занимайся садом. А я постараюсь дозвониться до Сета.
– Скажи ему, что я тоже сожалею… о той цене, которую приходится платить. Я устал давить на тебя, - добавил Кинан. – Лето – это страсть, Эйслинн. Такова наша природа. Раздели свою страсть с ним, а я буду наслаждаться
Эйслинн повесила трубку и улыбнулась. Даже принимая во внимание давление, которое неизбежно оказывало надвигающееся лето, они смогут справиться, раз теперь они с Кинаном пришли к соглашению.
Эйслинн поела, оделась и вышла из спальни. Ей необходимо было разыскать Сета и все уладить, но стоило ей войти в парк, она в ужасе застыла на месте.
Летние девушки все были в крови, с переломанными руками и ногами. Их душили собственные лозы. Рябинники горели в огне. Эобил в фонтане превратилась в застывшую фигуру. Рот ее был открыт в беззвучном крике. В воздухе стелился дым от уничтоженных деревьев и тел рябинников. Эйслинн чувствовала привкус дыма. Пепел устилал землю, словно серый снег.
Женщина с вороньими перьями вместо волос бродила посреди этого бедлама. Резной костяной нож висел в ножнах на бедре, белый цвет резко контрастировал с серыми камуфляжными штанами. Лохмотья черного плаща, влажного от свежей крови, развевались при ходьбе. Эйслинн удивилась, увидев плащ поверх военной амуниции, но потом поняла, что это вовсе не плащ: волосы-перья женщины струились по спине и, казалось, образуют плотные крылья.
– Красивые картинки, и все – для тебя, - сказала фейри. Она провела перед собой рукой. На ее руки вайдой, пеплом и кровью были нанесены необычные узоры.
Эйслинн взглянула на своих фейри. Еще несколько месяцев назад ей казалось, что она их ненавидит; иногда она по-прежнему их побаивалась. Но теперь она ощущала не ненависть и не страх: ею овладели ужас и горе.
Фейри обвила рукой ее талию.
– Красивые картинки для всех нас.
– Что ты наделала? – прошептала Эйслинн.
Трейси танцевала, но рука ее была вывернута под неестественным углом, словно ее вырвали из сустава.
Эйслинн оттолкнула девушку-ворона.
– Что ты сделала с моими фейри?
– Ничего. – Ворон снова взмахнула рукой, и все стало по-прежнему: и с Летними девушками, и с рябинниками, и с Эобил все было в порядке. На поляне горел костер, но лишь посреди круга, где Летний Двор обычно устраивал пиры. Это был не походный костерок, а яростное пламя.
– Рассказать тебе сказку, маленькая королева? – У фейри были глаза Ириала и Ниалла – абсолютно черные – но в них светился огонек безумия. – Рассказать о том, что было бы и что есть?
– Кто ты такая? – Эйслинн отступила назад, задавая этот вопрос, но она была почти уверена, кто перед ней – Бананак, квинтэссенция войны и бойни. Собственной персоной.
– Жил да был мой мир. Он был прекрасен. Хаос танцевал со мной, и наши дети пожирали людей. Сами Far Dorcha [22] ели за моим столом. – Бананак присела на корточки перед костром. Стоял полдень, но небо было черно от пепла и дыма.
Не иллюзия ли и это тоже? Эйслинн не знала,
– Бананак? – спросила она. – Это ведь твое имя, правильно?
22
Смертоносные фейри, главные персонажи в историях о похищении людей. Обычно изображаются как слуги королевы, выполняющие ее приказы без эмоций и без особых усилий. Являясь слугами, они все же могут заставить окружающих подчиняться своей воле. Могут причинить серьезный физический ущерб. Они спокойно могут подавать королеве чай, и с тем же спокойствием — привести желанного смертного на черный алтарь.
– Я использую это имя. – Она наклонила голову под странным углом и взглянула на Эйслинн. – Ты девочка-зола [23] , пропавшая Летняя Королева, та, которая принесет мир?
– Она самая. – Эйслинн чувствовала жар разгорающегося костра.
Лицо Бананак выражало надежду: глаза расширились, рот приоткрылся.
– Ты бы мне понравилась, если бы добровольно взошла на погребальный костер. Пусть винят друг друга… Это такой пустяк. Даже не больно. Солнечный свет и огонь – почти одно и то же.
23
Аsh—girl — каламбур с сокращенным именем Эйслинн: Аsh — с англ. зола, пепел.
Эйслинн задрожала.
– Нет, не думаю.
– Я бы танцевала под твой крик. Ты была бы не одна, - вкрадчиво сказала Бананак.
– Нет. – Эйслинн застыла, поняв по хищному взгляду Бананак, что совершать резкие движения крайне неразумно. – Думаю, ты должна уйти.
– Разве ты не хочешь, чтобы я ответила на твои вопросы, маленькая зола? Мне многое известно.
– Разве есть правильный ответ? – Голос Эйслинн не дрогнул, но она была уверена, что фейри знала, насколько она напугана. Надеясь, что не совершает ошибки, Эйслинн добавила: - Скажи мне, что тебе нужно.
Слово «нужно» казалось неуклюжим. Спросить «Чего ты хочешь?» было бы слишком прямолинейно, не говоря уже о вопросе «Что ты можешь сделать?» - он явно намекал на ограниченность возможностей собеседника. Семантика была одной из странных составляющих общения с теми, кто прожил на свете много веков. Эйслинн лишь надеялась, что на этот раз выразилась правильно.
Фейри-ворон вытерла руки о штаны и встала.
– Однажды, после хаоса, но задолго до тебя, я дала совет. Правителям, находящимся на грани войны, я могла живописать военные игры. Когда мы находимся на краю пропасти, я могу показать, что случится, если будут соблюдены некоторые условия.
Несколько мгновений Эйслинн глядела на нее, не говоря ни слова. Казалось, что пепел, кружащийся в воздухе, осел у нее на языке и не давал говорить. Остальные фейри не видели Бананак. Они вообще не реагировали – ни на Бананак, ни на огонь, ревущий в парке.
Бананак ступила в костер; языки пламени касались ее и тянулись к ней, словно руки страждущих.
– Ты видишь мои мечты о том, что могло бы быть… Мы еще на шаг приблизились к войне, маленькая пепельная королева. И все благодаря тебе.