Игра в революцию: Иранские агенты Кремля
Шрифт:
Руководство местных партийных организаций (включая Тегеранский и Хорасанский обкомы) не признало ЦК Хайдар-хана. Хайдар-хан в ответ прибегнул к арестам раскольников [15] .
Активист Коминтерна Джафар Джавад-заде на III Всемирном конгрессе (июнь 1921 года) признал раскол, но заявил, что он свидетельствует о «зрелости» иранского коммунистического движения [16] .
Борьба за власть в Иранской компартии
15
Бюллетень
16
III Всемирный конгресс Коммунистического интернационала. Стенографический отчет. Петроград, 1922. С. 150.
Султан-заде продолжал жаловаться на своих внутрипартийных противников. Делегация на конгрессе Коминтерна, возглавлявшаяся им, требовала оградить партию от «постоянного вмешательства» со стороны Кавказского бюро и ЦК компартии Азербайджана. В июне 1921 года исполком Коминтерна принял решение о восстановлении единства компартии Ирана и назначил для этого комиссию.
Соперники Султан-заде, желавшие захватить власть в реорганизуемой партии, не сидели сложа руки. Они воспользовались старым решением о роспуске руководства компартии Ирана, и 4 июня 1921 года по инициативе Кавказского бюро партии большевиков было решено созвать новый съезд иранских коммунистов. Для этого было создано новое Организационное бюро, куда вошли лидеры центристов.
19 августа 1921 года, невзирая на протесты Тегеранской и Хорасанской партийных организаций, в Баку собрались 130 делегатов второго съезда компартии Ирана. Они якобы представляли все три фракции [17] . Председателем съезда был избран не иранец, а русский — член Кавказского бюро российской партии большевиков Сергей Киров.
Это мероприятие было странным, и компартия Ирана впоследствии отказалась считать его своим съездом. Участники съезда осудили действия как Хайдар-хана, так и Султан-заде, а затем избрали ЦК, куда вошли преимущественно иранцы, давно покинувшие родину и состоявшие членами российской партии большевиков. Под давлением исполкома Коминтерна в состав руководящих органов иранской партии были включены Султан-заде и Джавад-заде.
17
Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма, ф. 85, оп. 18, ед. хран. 325, л. 7.
Положение внутри коммунистической партии Ирана по-прежнему тревожило Коминтерн, который возвращался к обсуждению этой проблемы в сентябре 1921 года. В январе следующего года исполком Коминтерна сформировал специальную комиссию «по обеспечению единства внутри иранского коммунистического движения». В нее вошли Орджоникидзе, Киров, Керим Хасан Никбин и еще два члена ЦК компартии Ирана.
Эта комиссия и создала новый Центральный комитет компартии Ирана с включением в него представителей всех трех группировок во главе с Никбином. Он был членом российской компартии с 1917 года, участником боев против националистических отрядов в Туркестане и руководителем Тегеранской организации компартии Ирана.
Предательства, чистки, разногласия
После ухода российских войск из Северного Ирана местные коммунисты перенесли свою штаб-квартиру в Тегеран. Но без поддержки русских штыков партию захлестнула волна предательств. В 1922 году провокаторы выдали полиции почти всех членов Тегеранской, а затем и Хорасанской организаций.
В письме ЦК компартии Ирана в исполком Коминтерна это объяснялось не нестойкостью кадров, а «развращением нравов иранского общества под влиянием феодального строя и проникновения западноевропейской культуры». Приводились примеры предательства как рядовых, так и руководящих партийных работников [18] .
18
Центральный
Спасая партию, ЦК провел чистку, оставив около тысячи членов, и принял фиктивное решение об «организационном разложении и самороспуске», взяв курс на конспирацию.
Даже в это трудное время в партии бушевали разногласия, отражавшие противоречивость установок из Москвы. Коминтерн не исключал союза с мелкобуржуазными националистами, и иранские коммунисты вступили в коалицию с Социал-демократической партией принца Сулейман-мирзы Искандери.
Но затем стратегия изменилась, и те же коммунисты попытались создать «чистую рабоче-крестьянскую партию». Эта затея провалилась, не найдя поддержки у населения и встретив сопротивление духовенства.
В укреплении левацких сектантских платформ в Коминтерне сыграл роль Сталин. Его идеи отражает письмо Дмитрию Мануильскому от 31 июля 1924 года, где он на примере Индии говорил: «Надо сосредоточить все удары на соглашательской национальной буржуазии и выставить лозунг диктатуры пролетариата как основного условия освобождения от империализма» [19] .
В тени Москвы:
иранская компартия под знаменем Реза-хана
19
Иранская компартия неизменно следовала генеральной линии советской политики. Москва длительное время считала основателя династии Пехлеви полковника Реза-хана «национально-демократической силой», способной осуществить буржуазно-демократическую революцию, и иранские коммунисты послушно поддерживали все начинания диктатора.
«Объективную прогрессивность» нового шаха особенно превозносили такие партийные лидеры, как Джалиль-заде и Багер-заде, за которыми шло большинство иранских коммунистов. Один из лидеров партии Туде Эхсан Табари даже признавал позднее, что Коммунистическая партия Ирана была «лестницей, по ступенькам которой Реза-хан добрался до шахского трона» [20] .
20
Кейхан. 19.09.1984.
Отношение Москвы к Реза-хану можно объяснить воззрениями Сталина. Советский руководитель испытывал ненависть ко всему английскому и симпатизировал Германии. Поэтому Реза-хан, придерживавшийся сходных взглядов и правивший авторитарно, казался Сталину единомышленником — до нападения Германии на СССР.
Второй съезд компартии Ирана состоялся в сентябре 1927 года в Ростове-на-Дону. 20 делегатов представляли на нем 400–500 членов партии.
Первым секретарем ЦК был избран Хосейн Шарки (он же Резаев, он же Джуя, что значит «ищущий»). Он был типичным иранским коммунистом, который видел Иран лишь в детстве. Шарки — один из первых комсомольцев Туркестана, делегат третьего съезда Комсомола и выпускник Коммунистического университета трудящихся Востока.
Покорный слуга московских хозяев, Шарки не проявлял самостоятельности и инициативы. Вместе с Султан-заде он обратился в сентябре 1928 года в Коминтерн с требованием дать конкретные указания о действиях в Иране, поскольку теоретических разработок им не хватало. Все ошибки и провалы своей партии Шарки и Султан-заде потом отнесли на счет «нечетких указаний Коминтерна» и «недостаточной информации».
Второй съезд положил начало новой серии внутрипартийных распрей. В центре споров вновь оказался Аветис Султан-заде.