Инферно
Шрифт:
— Я биолог, и спасаю жизни, а не души.
— Что ж, я могу вас заверить, что вскоре спасение жизней с каждым днем станет все сложней. Перенаселение порождает гораздо большее, чем духовное неудовлетворение. Запись в трудах Макиавелли…
— Да, — прервала она, произнеся вслух знаменитую цитату. — Когда провинции наводнятся жителями так, что они не смогут ни сосуществовать, ни переехать куда-либо… мир сам себя очистит. — Она подняла на него глаза. — Все в ВОЗ знакомы с этим изречением.
— Хорошо, тогда вы знаете, что Макиавелли продолжил, сказав, что чума — это естественный путь к самоочищению
— Да, и как я уже упоминала, мы хорошо осведомлены о взаимосвязи между плотностью населения и вероятностью широкомасштабной эпидемии, а также постоянно изобретаем новые методы выявления и лечения болезней. В ВОЗ по-прежнему уверены, что смогут предотвратить будущие пандемии.
— Мне жаль.
— Простите?! — Элизабет посмотрела с недоверием.
— Доктор Сински, — сказал человек со странным смешком, — вы говорите о контроле над эпидемиями, как будто это — прекрасная вещь.
Она уставилась на мужчину с молчаливым недоверием.
— Ну, допустим, — объявил долговязый человек, как адвокат, заканчивающий выступление в суде. — Здесь передо мной глава Всемирной организации здравоохранения — лучшая из тех, кого предлагает эта структура. Ужасающая мысль, если вы будете использовать эти методы. Я показал вам картину грядущего страдания. — Он вновь обратился к экрану, показывая изображение тел. — Я напомнил вам об устрашающей силе беспрепятственного прироста населения. — Он указал на свою маленькую кучу бумаги. — Я просветил вас о факте, что мы на грани духовного краха. — Он сделал паузу и повернулся непосредственно к ней. — И ваш ответ? Бесплатные презервативы в Африке. — Человек иронически усмехнулся. — Это похоже на размахивание мухобойкой перед падающим астероидом. Бомба замедленного действия больше не тикает. Прошло то время, и без решительных мер, экспоненциальная математика станет вашим новым Богом… и Он — мстительный Бог. Он принесет вам дантово видение ада прямо на Парк-Авеню… сваленные в кучу массы, тонущие в собственных экскрементах. Глобальный отбор, организованный самой природой.
— Вот так? — выдохнула Элизабет. — Тогда расскажите мне, как по-вашему будеть выглядеть жизнеспособное будущее, каково идеальное население земли? Что же это за магическое число, при котором человечество может надеяться на существование в течение долгого времени… и в относительном комфорте?
Высокий человек улыбнулся, оценивая вопрос.
— Любой эколог, биолог или статистик скажут вам, что лучшая возможность для долгосрочного выживания человечества представляется при глобальной популяции около четырех миллиардов.
— Четыре миллиарда? — Элизабет приготовила ответный удар. — Нас уже семь миллиардов, так что немного поздновато говорить об этом.
Зеленые глаза высокого человека засветились огнем.
— Вы так считаете?
Глава 23
Роберт Лэнгдон неловко приземлился на рыхлую землю около стены в заросшей южной оконечности Садов Боболи. Сиенна приземлилась около него, встала и отряхнулась, осматриваясь вокруг.
Они стояли на поляне из мхов и папоротников на краю небольшого леса. Отсюда было почти не видно Палаццо Питти и Лэнгдон ощущал, что они находятся также далеко от дворца, как те, кто входил в сады. По крайней мере, поблизости не было
Лэнгдон пристально посмотрел на дорожку из гравия, которая живописно спускалась под гору в лес перед ними. В точке, где дорожка исчезала среди деревьев, радуя глаз, идеально располагалась мраморная статуя. Лэнгдон не был удивлен. Сады Боболи обладали исключительными талантами дизайна Никколо Триболо, Джорджио Вазари и Бернардо Буонталенти — экспертов эстетического таланта, которые создали шедевр для прогулок на этом холсте площадью около 50 гектаров.
— Если мы пойдем на северо-восток, то достигнем дворца, — сказал Лэнгдон, указывая на дорожку. — Мы сможем смешаться там с толпой туристов и незаметно выйти. Я полагаю, что он открывается в девять.
Лэнгдон мельком взглянул, чтобы проверить время, но увидел только голое запястье, где когда-то были его часы с Микки-Маусом. Он задумался в рассеянности, нет ли их в больнице вместе с оставшейся одеждой и можно ли получить их обратно.
Сиенна приняла решительную позу.
— Роберт, прежде, чем мы сделаем еще хоть один шаг, я хочу знать, куда мы идем. Что ты выяснил перед этим? Рвы порока? Ты сказал, что они были не в том порядке?
Лэнгдон знаком показал на участок леса впереди.
— Давай сначала скроемся из поля зрения. — Он повел ее вниз по дорожке, которая вела в замкнутое углубление — «комнату» в языке ландшафтной архитектуры — где были несколько скамеек из искусственного дерева и небольшой фонтан. Воздух под деревьями был значительно холоднее.
Лэнгдон вынул из кармана проектор и принялся его трясти.
— Сиенна, тот, кто создал это цифровое изображение, не только приделал буквы к грешникам во Рвах порока, а ещё и изменил порядок следования грехов.
Он взобрался на скамью, встав выше Сиенны, и направил проектор ей под ноги. Боттичеллиевская Карта ада вяло материализовалась на плоской поверхности скамьи позади Сиенны.
Лэнгдон жестом указал на расположенную ярусами область у основания воронки.
— Видишь буквы в десяти рвах?
Сиена нашла их на изображении, и прочитала сверху вниз.
— Catrovacer.
— Правильно. Бессмыслица.
— Но как ты понял, что эти десять рвов перепутаны?
— Легче, чем ты думаешь. Представь, что рвы — это колода из десяти карт, и ее не перемешали, а просто сняли несколько карт. После этого карты остались в том же порядке, но начинались уже с другой карты. — Лэнгдон указал на десять Рвов порока. — Согласно тексту Данте, наш первый уровень — это соблазнители, наказываемые демонами. Но в этой версии, соблазнители оказались… в седьмом рве.
Сиенна присмотрелась к уже меркнушему рядом с ней изображению и кивнула.
— Ну теперь вижу. Первый ров стал седьмым по счёту.
Лэнгдон спрятал прожектор в карман и спрыгнул обратно на дорожку. Взяв в руки палку, он принялся царапать буквы на клочке земли рядом с тропинкой.
— В таком порядке буквы появляются в нашей измененной версии ада.
C
A
T
R
O
V
A
C
E
R
— Catrovacer, — прочитала Сиенна.
— Да. И здесь как раз колода была снята. — Лэнгдон теперь начертил линию под седьмой буквой и ждал, пока Сиенна изучала его рисунок.