Иногда они умирают
Шрифт:
Пустынник, раскинувший во все стороны длинные ледяные руки, больше не восхищал своими мощными ледниками. Наулагири разрезал небо мечом острой вершины, и с гигантского каменного клинка лился непрерывный поток снега. Но, глядя на него, я испытывал лишь сожаление о потере кухри. Безымянные горы и холмы, не украшенные шапками льдов, хмуро смотрели на нас из глубоких складок на серых ликах. Мне было уже все равно, какую отдаленную угрозу они могли затаить.
Тисса начала все чаще останавливаться – то перевязать шнурки ботинок, то снять или, наоборот,
В некоторые моменты тропа расширялась настолько, что мы могли идти рядом. И каждый раз Тисса неосознанно протягивала руку, чтобы коснуться моей ладони. Я сжимал в ответ ее пальцы.
– Уже скоро, – говорил я ей периодически. – Остановимся на ночь. Ты сможешь отдохнуть.
– Без палатки и с одним спальником? – равнодушно отвечала спутница на мои попытки подбодрить ее. – Как же я хочу наконец оказаться дома. Ты не можешь воспользоваться своими новыми способностями и перекинуть меня туда?
Я улыбнулся, погладил ее по растрепанным, влажным на висках от пота волосам, и потускневшие глаза Тиссы засветились веселыми огоньками.
– Знаешь, что помогает мне идти? – спросила она, вновь натягивая снятый минуту назад жилет. – Кроме твоих прикосновений?
– Что?
– Мысли о мелкой, гадкой, вареной картошке в мундирах, которую мне подали в Ферче, – сказала Тисса с неподражаемым выражением отвращения и голода. – Представляю, как буду есть ее с кетчупом, когда доберусь туда, и реально становится легче.
Я рассмеялся, глядя на ее выразительное лицо, и подумал, что мне становится легче, когда она разговаривает со мной, смотрит на меня и улыбается.
– Так хочется встретить хоть одного человека, – продолжила она со сдержанной надеждой. – Скорей бы выйти на нормальный маршрут.
Появление трекера или местного жителя, нагруженного неизменной поклажей, означало для нее возвращение на безопасные тропы и окончание долгого, опасного пути.
Наше одиночество и оторванность от цивилизации ощутились особенно остро, когда солнце стало клониться к закату. Приближалась неторопливо еще одна ночь, которую надо было пережить, и никто из нас не знал, что или кого она приведет с собой.
Диск солнца провалилось в одну из глубоких трещин между горами. Белые вершины погасли. Густая тьма хлынула через край обрывов, стирая тропинку у нас под ногами.
– Остановимся здесь.
Я сбросил с плеч рюкзак, отстегнул верхний клапан, вытащил спальный мешок и подал уставшей спутнице. Пока она распаковывала его, достал банку консервов, нож, пачку крекеров, бутылку с водой. Зажег последнюю оставшуюся свечу. В дрожащем теплом круге ее света мы с Тиссой сидели рядом, плечо к плечу, деля наш скромный ужин.
Она жевала без особого аппетита, явно заставляя себя поесть,
– Мне кажется или звезды падают?.. – неожиданно отвлек меня от созерцания озадаченный голос Тиссы. – Когда я вскидываю голову, начинается настоящий звездопад. Ведь этого не может быть?
– Нет, – ответил я, посмотрев на темный купол, который пребывал в прежнем ледяном покое. – Дело в высоте. Сейчас твой мозг воспринимает информацию с небольшим опозданием. Глаз передает изображение, но оно приходит с задержкой. Поэтому ты видишь светящиеся полосы, когда твой взгляд скользит сверху вниз. То же самое происходит с подвисающим компьютером. Со мной такое было в Намаче, когда я пришел туда впервые. Подумал, что летают светлячки. Целые стаи светлячков.
Тисса усмехнулась и потерла виски.
– Хорошо хоть я перестала видеть этого жуткого типа, бредущего следом.
– Он был похож на местного? – спросил я, уже зная, что на этот раз получу ответы на свои вопросы. Она осмыслила все произошедшее и притушила излишние эмоции логикой.
– Нет. Скорее на трекера, вроде нас. Больного и ободранного. – Тисса взяла у меня банку с тушенкой и поморщилась, но на этот раз ее гримаса не имела никакого отношения к еде. – Как же голова болит…
Она крепче прижалась к моему боку, чтобы защититься от холода, и стиснула виски ладонями.
– Ложись спать. Утром будет легче.
Я по привычке отнес остатки ужина для наших невидимых спутников. Теперь уже двоих. Надеюсь, они, так же как и мы, смогут поделить его. Помог Тиссе забраться в спальник, лег рядом и обнял ее. Она тесно прижалась ко мне, пытаясь сохранить ускользающее тепло. Пристроила мою руку себе под щеку, потом на горло, греясь от жара моего тела, затем расстегнула жилет, приподняла свой виндстоппер, водолазку и прижала мою ладонь к пояснице. А я обнял ее еще крепче и нашел во мраке, заливающем все вокруг, ее губы.
Тисса отвечала на мои поцелуи так, словно хотела вместе с дыханием выпить мою душу. Хотела раствориться в тепле, которым я ее окутывал, забыть о страхе, холоде, головной боли и высоте. Я видел только блеск ее глаз в темноте. Слышал лишь прерывистое дыхание. Зато осязание обострилось невероятно. Гладкие скользящие прикосновения открытой кожи чередовались с шероховатыми уколами шерстяного свитера, блаженное ощущение от касания мягких, теплых губ разбивалось внезапным легким царапаньем молнии, пересекающей водолазку на ее груди, вместо пушистых волос под мои пальцы попадалась гладкая поверхность капюшона.