Институтка. Уроки любви
Шрифт:
Подавив вздох разочарования, Амадин отругала себя и, подхватив Пьера под руку, направилась следом за метрдотелем к столику у окна.
– Что желаешь: устрицы, омары?.. – поинтересовался друг.
– Густой бульон и ломоть хлеба, – в тон ему ответила Амадин, вспомнив трактир “Веселый адепт”, располагавшийся недалеко от Академии.
Под удивленным взглядом официанта они оба рассмеялись.
– А теперь рассказывай, что нового в Сен-Кантене! – потребовала девушка, когда, приняв заказ, официант удалился. Пьер пожал плечами:
–
Амадин кивнула. Мартина всегда тщательно следила за увольнениями и назначениями в научных кругах.
– Надзор за девицами легкого поведения стал строже, – продолжал Пьер.
– Неужели?
– Ага. И услуги подорожали.
– Какое счастье для своден! – фыркнула девушка, сразу же вспомнив Дезире. Наверняка бывшая актриса не упустила своего. Что ж, при таком покровителе, как герцог л'Армори, глупо было бы не воспользоваться ситуацией. Она усмехнулась и сразу же сосредоточилась на том, что ей рассказывал Пьер. Благо друг даже не заметил, что она отвлеклась:
– Уж не знаю, чем королева прогневала супруга, но он приказал ей удалиться в загородную резиденцию. Ходят слухи о разводе.
– Вряд ли он состоится, это же неминуемый скандал, – заметила девушка.
– Да, но стране нужен наследник, а детей у них до сих пор нет.
– И как всегда, во всем винят женщину? – хмыкнула Амадин.
Пьер пожал плечами:
– Это же Сен-Кантен! Кстати, ее величество перестала заниматься благотворительностью, и несколько детских приютов, в том числе Сен-Бернадетт расформировали.
– Я слышала, что его директора казнили, – тихо заметила Амадин.
– Угу. Но до этого он сошел с ума. Сидел в углу памяти и постоянно звал какую-то Вейку. А, еще: за городом был открыт интернат для одаренных детей-сирот… их там учат до поступления в Академию.
– Вот как? – Амадин насторожилась. – Но ведь развивать магию в юном возрасте опасно.
– Магии там нет. Только обычные науки. И все строго под контролем инквизи… ции… – последние слова друг произнес с заминкой.
Девушка сухо улыбнулась, прекрасно понимая, кто именно контролирует интернат. Высокая фигура в черном снова мелькнула перед мысленным взором. Чтобы избавиться от наваждения, Амадин на секунду прикрыла глаза.
– Там все давно кончено, Пьер, – она постаралась, чтобы горечь, которую испытывала, думая о Рейнарде, не была слышна в голосе. – Каждый из нас получил желаемое и пошел своей дорогой. Так что, давай не омрачать радость встречи!
Друг внимательно взглянул на нее, но продолжать разговор не стал, поскольку в зал впорхнула Мари. Сияя от счастья, как это свойственно влюбленной девушке, котороая вот-вот выйдет замуж, она почти подбежала к столику.
– Амадин, Амадин! – подруги обнялись. – Как я рада тебя видеть! Расскажи, как тебе Кнайтхофф?
– Тих, зелен и по-своему прекрасен, – улыбнулась та.
Глава 3.
Друзья провели вместе весь день и расстались, только когда стемнело. Пьер настаивал, чтобы проводить Амадин до отеля, но она покачала головой:
– Поверь, я с удовольствием пройдусь по городу.
– Это небезопасно!
– Пьер, я же магистр! – рассмеялась она, демонстрируя значок выпускника Академии, вместо брошки приколотый к кружевному жабо.
Друг смутился и отступил. Мари тоже неодобрительно покачала головой, но возражать не осмелилась. Махнув рукой на прощание, Амадин направились по оживленной улице, наслаждаясь теплом вечера.
Сен-Кантен был точно таким, каким она его помнила: шумным, крикливым, с яркими витринами и ресторациями, переливающимся миллиардами огней и бурлящим жизнью. Мимо громыхали экипажи, с рокотом проносились новомодные мобили, самоходные аппараты, которые черпали энергию из магических стержней. При виде их Амадин улыбнулась, понимая, что, если они с Мартиной запустят свой проект и получат патент, механизмов станет еще больше, как и поездов, и возможно, летательных аппаратов. Летательные аппараты, перевозящие людей…
Вдохновленная мечтами, она подняла голову, смотря на темное небо. Звезды мерцали, словно бриллианты.
– Осторожно!
Девушка едва успела отпрянуть в сторону, избегая встречи со всадником, летевшим по весь опор куда-то. Судя по всему, конь испугался мобиля и понес, и теперь незадачливый седок пытался хотя бы не свалиться на булыжную мостовую. Девушка вздохнула, а потом быстро сотворила плетение и бросила вслед. К ее собственному изумлению, попала. Конь, опутанный магией, резко остановился, а всадник едва не перелетел через голову.
Дождавшись, пока он спешится, Амадин рассеяла магию и направилась дальше, надеясь, что ее вмешательство в этой суете оказалось незамеченным. Не то, чтобы она боялась последствий, никто не мог запретить ей магичить, если это не причиняет вреда другим, но зная, кому лягут на стол донесения, лишний раз привлекать к себе внимание стражей порядка не хотелось.
Ноги сами привели ее к зданию суда. Огромное, темное, со слепыми провалами окон оно казалось зловещим, в отличие от Инквизиции, располагавшейся по соседству. Амадин бросила взгляд на второй этаж, отмечая, что всюду горит свет.
Наверняка Рейнард де Треви все еще сидит за своим столом, читая очередной рапорт, или же обсуждает что-нибудь с Валентином. Амадин почти воочию увидела, как герцог язвительно усмехается, забирая из рук секретаря папку с документами. Интересно, как Великий инквизитор отреагирует, войди она сейчас в здание и расскажет о своем открытии? Рассмеется? Или выслушает? А может, просто выгонит прочь? Или предложит патент в обмен на… в памяти снова всплыл особняк на рю де Флери, уютная гостиная, в которой они сидели у камина, чтобы потом пройти наверх в роскошную спальню.