Ipso jure. /лат. «В силу закона.»
Шрифт:
— Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе…
Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. Рогозину подумалось, что это весьма эпичный момент…
На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул
Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому «подиуму» и прохромал к самому директору. Еще одна молния озарила потолок. Гермиона охнула, и было от чего.
Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Таких лиц Рогозину-младшему еще не доводилось видеть никогда. Каждый сантиметр кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой.
По нему можно сказать было одно — мужик участвовал в горячих, боевых действиях, и явно не прятался в штабе… Рогозин сразу же, с первого взгляда, зауважал неведомого ему мужчину.
— Крутой мужчина, — раздался девичий голос, и Рогозин понял, что и Луна «прониклась» им. — Много раз бывал в переделках…
— Обалдеть, — выдохнул Невилл по-русски (обычно он не говорил на другом языке при незнакомых — на всякий случай), но увиденное его сейчас слишком потрясло. — Это, похоже, Грозный Глаз Грюм собственной персоной!
— Вау! — только и сказал Рогозин-младший. О Грюме парень знал, так как мадам Боунс несколько раз положительно отзывалась о нем как могучем маге-мракоборце, посадившем за решетку много отпетых негодяев… — Походу, впервые за многие годы наш господин директор сделал весьма правильный выбор…
— Тихо! — рыкнула на него Гермиона, которая и сама не сводила глаз с Грюма.
— Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм!
Рогозин и Невилл с Полумной были в числе первых, кто захлопали так громко, как громко смогли. Заслуги такого мужика заслуживают гораздо большего, чем простые аплодисменты…
Зато стол змей был мрачен, молчалив и не хлопал: еще бы, половина родственников посажена в Азкабан только благодаря этому Аластору Грюму… В зале, на расстоянии заклятия, их едва ли не самый смертельный враг!
Грюм, даже не особо смотря на это, принялся есть, оценивая и «сканируя» своим магическим глазом каждый миллиметр стола, еду и тарелку.
— А еще, в связи с тем, что профессор Снейп подал в отставку (- Ага, — подумал издевательски Вячеслав, — заявление по собственному написал еще, скажите…), нашим новым преподавателем и деканом факультета Слизерин становится Гораций Слизнорт! Поприветствуем его!
О нем Вячеслав пока не слышал. Слизеринцы холодно поприветствовали новое для них, незнакомое еще лицо.
— А теперь вернемся к одной из главных новостей! В ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников!
Я
Итак, Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить… За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал говорить Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности.
Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов…
За столами раздались ахи и вздохи зависти. Все прекрасно понимали, что если кого-то выберут, и он или она победят, то вечный почет и приз обеспечены…
Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк:
— Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот, — это признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул… ненужное нашему судье. Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати…
— Если планка столь высока, — заметил Рогозин, поворачиваясь к друзьям, — то испытания будут весьма тяжелыми…
— Да… — Невилл завистливо вздохнул: — Тысяча галлеонов и почет от всей школы… Вот бы мне поучаствовать!
— Невилл, не гони пургу, — заметила Гермиона, вставая. Ужин закончился, и директор погнал всех спать. — Задания будут для взрослых волшебников, опасные к тому же, а мы еще явно до них не дотягиваем… Слав, а ты бы поучаствовал?
— Нет. Мне хватает, — ответил Рогозин, весело переглянувшись с Луной, — моей жизни с моей мамой и теперешней. Ты же знаешь, какая она… Насыщенная.