История Гиены. Хроника подлинного расследования [Книга I]
Шрифт:
Примерно через час с момента появления первых полицейских, к дому прибыл кинолог с собакой. Собака уверенно взяла след и отвела полицейских к тому месту, где преступник скорее всего сел в автомобиль. Это произошло примерно в 300 м. от дома Форсайт, там на дороге даже остались следы свежего машинного масла. Немедленно были опрошены жители ближайших домов, которые должны были видеть машину, оставленную на этом месте с вечера. И некоторые свидетели действительно обратили внимание на незнакомый седан тёмного цвета с характерным громким выхлопом. Это была большая удача, машина оказалась приметной, с подтекавшим маслом и поврежденным глушителем!
Полиция шла по следу преступника в буквальном смысле, казалось, ещё чуть-чуть и удастся взять преступника в ближайшие часы. Если бы кто-то из свидетелей запомнил хотя бы несколько символов из
Во время допросов потерпевших большое внимание было уделено внешности напавшего. Рассказы Дэйны и Ли оказались довольно схожи: по их оценкам преступник имел рост около 175 см., его возраст составлял около 25 лет, т.е. это явно был не юноша старшего школьного возраста. Дэйна обратила внимание на крепкие мускулистые ноги насильника, такие ноги обычно имеют велосипедисты. Ноги покрывали густые волосы, в верхней части бёдер, ближе к паху, волосы как будто бы были подбриты. Нападавший не казался атлетом, он выглядел худощавым, имел хорошую фигуру, был пропорционально сложён.
Рассказывая о том впечатлении, которое оставил насильник, Дэйна сообщила детективам, что по её мнению этот человек не чувствовал запахов. Это было очень любопытное заявление и к нему следовало прислушаться. Женщина уточнила, что после полового акта с Ли около 2 часов ночи она не приняла душ и не подмылась, а осталась в кровати и уснула. Дэйна и её любовник не практиковали прерванный половой акт и не использовали презерватив по той причине, что от беременности женщина предохранялась медикаментозно. Другими словами, сперма Ли осталась как на Дэйне, так и внутри неё. Это было, конечно, не очень гигиенично, но как говорится, хозяин — барин… точнее, хозяйка. В силу указанной интимной причины, в момент нападения промежность Дэйны должна была иметь весьма специфический и, скажем прямо, неаппетитный запах. Женщина была потрясена тем, что насильник стал истово её лизать — это было вообще ни на что не похоже. Дэйна прямо сказала детективам, что по её мнению так мог себя вести только человек, совершенно не ощущавший запах чужой спермы.
Известно, что обоняние мужчины гораздо ниже женского, некоторые врачи даже говорят, будто оно понижено примерно в 10 раз. Бессмысленно спорить здесь о цифрах, тем более, что речь идёт совершенно о другом, но не подлежит сомнению, что даже среднестатистический здоровый мужчина способен почувствовать запах немытого тела, сопутствующих половому акту выделений и уж тем более спермы. Однако, насильник ничего этого не почувствовал и полез к жертве со своими в высшей степени неуместными ласками. По мнению Дэйны, преступник имел серьёзные проблемы с обонянием. Подобное предположение выглядело обоснованным, хорошо соответствовала известным к тому времени особенностям дыхания Гиены и игнорировать его вряд ли было бы правильно.
Серьёзные нарушения обоняния могли быть обусловлены разными причинами, главные из которых — заболевания носа и носовых пазух (аллергии различного происхождения, полипоз пазух, синусит), бронхиальная астма и эндокринные заболевания. Есть и другие причины для подобного рода отклонений, но они весьма специфичны и редки, например, отравление кадмием, или болезни Паркинсона и Альцгеймера, множественный склероз и т. п. серьёзные поражения нервной системы — очевидно, это не наш случай. Все остальные варианты снижения восприимчивости запахов, вроде курения или плохой гигиены зубов, не приводят к полной утрате обоняния. А в данном случае речь должна идти именно об этом.
Как бы там ни было, Дэйна Форсайт сообщила следствию очень ценную информацию к размышлению. Некоторые основания подозревать существование у преступника какого-то нарушения, связанного с верхними дыхательными путями, уже имелись, теперь же было получено недвусмысленное подтверждение этому.
Информация о нападении 2 апреля в средства массовой информации не была передана.
Лишь 15 мая 1977 г. пресс-секретарь службы шерифа Билл Миллер сделал сообщение для прессы, посвященное нападению на Дэйн Форсайт. К тому времени произошли другие весьма знаменательные события, о которых мы вскоре скажем, так что сообщение Миллера во многом уже утратило актуальность. На это, думается, и был сделан расчёт — правоохранители явно не хотели, чтобы обыватели заподозрили связь между сообщением для прессы
Однако, пресс-секретарь службы шерифа, судя по всему, был человеком из разряда тех, которым в любой ситуации лучше жевать, чем говорить. Миллер явно не сделал выводов из допущенной в марте ошибки и в своём майском сообщении допустил новую очевидную бестактность в адрес преступника. Признав, что тот является весьма квалифицированным взломщиком, Миллер сказал такое, чего сколько-нибудь профессиональный следователь не произнёс бы перед журналистами никогда. Говоря об изнасилованиях, совершаемых Гиеной, пресс-секретарь выразился в том духе, что тот «демонстрирует на жертвах всевозможные формы сексуальных извращений» (дословно: «he has committed varios kinds of sex perversion on his victims»). Делать такого рода уточнения для журналистов и обывателей совершенно незачем — такого рода комментарии лишь усиливают панику и ничем не помогают в изобличении преступника.
Но главная проблема в подобных сентенциях кроется вовсе не в реакции обывателей, а в том, как на сказанное отреагирует сам преступник. Агрессивность и жестокость серийных преступников по мере наработки ими опыта и уверенности в своих силах только растут — это явление давно известно и хорошо объяснимо. Но лишний раз подогревать злобу преступника совершенно незачем. Очевидно, что даже самому упоротому, явному и бесспорному извращенцу не понравится, когда о нём станут говорить как об извращенце, ведь коннотация этого понятия несёт безусловный отрицательный и оскорбительный смысл. Причём, сам преступник вполне может отдавать себе отчёт в том, что с ним что-то не в порядке, но одно дело понимать это внутри себя и совсем другое — слышать, когда так о тебе станут говорить другие.
При этом важно отметить, что до сих пор преступник действовал довольно гуманно и насилие с его стороны носило очень дозированный характер. Он ведь мог творить со связанными людьми полнейший беспредел. Любой криминалист, следователь и криминальный психолог, работавший с жертвами сексуальных преступлений, прекрасно понимает, что вагинальное изнасилование пенисом длиной 7 см. или 10 см. — это отнюдь не самое страшное, что может сотворить насильник с жертвой. Если вместо пениса в ход пойдут бутылки, кухонные скалки, бейсбольные биты и т. п. аксессуары, то телесные повреждения окажутся совсем иными, и далеко не факт, что жертва после таких манипуляций вообще сможет выжить. Да, по меньшей мере трижды насильник сильно избивал оказывавших сопротивление женщин, но каждый раз подобное физическое насилие не носило чрезмерный характер и прекращалось сразу же, как только заканчивалось вызвавшее его противодействие. В римском праве существовало понятие, гласившее: «beneficium latronis non occidere» («благодеяние разбойника — не убить жертву»). Смысл его заключается в том, что сдержанность преступника в применении насилия должно расцениваться как смягчающее обстоятельство. И это понятие безоговорочно подходит к ситуации с изнасилованиями в восточном Сакраменто.
С точки зрения криминологии и следственной практики не может вызывать сомнений, что с течением времени преступления Гиены должны были становиться всё более продолжительными и жестокими. Пресыщение, накопление криминального опыта, рост уверенности в своих силах должны были толкать его на усложнение поведенческой модели и обуславливали потребность в более изощренных сексуальных «играх». Процесс подобного видоизменения поведения сексуальных преступников в сторону роста жестокости известен давно и исключений не имеет. Но правоохранительные органы не должны своими безрассудными действиями подталкивать преступника к усилению агрессии. А Миллер, оскорбляя Гиену, именно это и сделал…