Избранное. Компиляция. Книги 1-11
Шрифт:
– Какое?
– Кажется, она уже нашла себе пару надежных защитников. Должно быть, удача на ее стороне.
Больше он ничего не сказал. Элис сняла наушники и наклонилась, чтобы потрогать малышке лоб, но Лира крепко спала, и никакой лихорадки у нее больше не было. Грейхаунд-Бен лизнул изумрудную головку змейки-Пантелеймона, Элис взяла Малкольма за правую руку и закрыла глаза.
Казалось, не прошло и секунды, как они уже начали снижаться. У Малкольма сжало желудок, и он напряг мышцы живота. К счастью, длилось это всего несколько секунд, а потом воздушное судно благополучно утвердилось на земле. Рев мотора сменил ноту, сделался тише, а потом и вовсе умолк. У Малкольма звенело в ушах, но он все равно слышал барабанную
– Торольд, оставайся здесь и сторожи гирокоптер. Я вернусь через десять минут.
Потом он обернулся и бросил через плечо:
– Вылезайте и идите за мной. Возьмите ребенка и этот чертов рюкзак.
Элис нашла со своей стороны дверь, подхватила Лиру и выбралась наружу. Малкольм, волоча за собой рюкзак, последовал за ней. Снаружи дул злой ветер, и дождь лил ливмя.
– Туда, – сказал Азриэл и устремился прочь.
Вспышка молнии показала Малкольму огромное здание с куполом, каменные стены, башни и верхушки деревьев.
– Это что… – начала Элис и замолчала.
– Оксфорд? Да, кажется, Рэдклифф-сквер…
Лорд Азриэл ждал их у входа в узкий переулок, озаренный мигающим газовым фонарем; его черные волосы блестели, будто каменные. Все вокруг ярко сверкало от влаги.
– Дайте, я возьму ребенка, – сказал он.
Элис осторожно подала ему Лиру. Деймон лорда, могучая снежная леопардиха, захотела посмотреть на девочку, и тот опустился на корточки, чтобы ее морда оказалась вровень со спящим младенцем. Малкольм неуклюже передвинул на плече рюкзак… и тут ему в голову пришла мысль. Он ведь так и не отдал тогда Лире игрушку, которую сделал, но, возможно, теперь…
– Это Иордан-колледж? – спросил он.
– Он самый. Пошли.
Лорд Азриэл быстро зашагал по переулку и примерно через сотню ярдов, вынув из кармана ключ, отпер дверцу в стене справа.
Элис и Малкольм последовали за ним в большой сад, с двух сторон окаймленный зданиями. Высокие готические окна одного из них светились; Малкольм заметил, что внутри тянутся целые полки древних книг. Лорд Азриэл направился прямиком в угол сада и вошел в узкий коридор, озаренный, как и тот, что снаружи, мигающим желтым фонарем на стене.
Он остановился у больших дверей с двумя красивыми эркерными окнами по сторонам и постучал решительно и громко. Малкольм, не обращая внимания на сильную боль в левой руке, полез в рюкзак и нашарил на дне алетиометр, обернутый в черный бархат. Когда он вытащил инструмент наружу, покров спал, и золото сверкнуло в мутном свете.
– Что это? – спросил лорд Азриэл.
– Это подарок. Для нее, – сказал Малкольм и засунул алетиометр поглубже девочке в одеяльца.
В замке заворочался ключ, загремели засовы. Над головой оглушительно грянул гром. Дверь отворилась. На пороге показался джентльмен с лампой в руке, и в изумлении уставился на них.
– Азриэл? Неужели это вы? – воскликнул он. – Скорее, входите!
– Опустите лампу, Магистр. Вот сюда, на стол. Отлично.
– Да в чем де…
Когда Магистр обернулся к ним, Азриэл положил дитя ему на руки, прежде чем тот успел запротестовать.
– Secundum legem de refugio scholasticorum, protectionem tegimentumque huius collegii pro filia mea Lyra nomine reposco [28] , – сказал лорд Азриэл. – Позаботьтесь о ней.
– Убежище в колледже? Для ребенка?!
28
«По закону об убежище для ученых я требую, чтобы этот колледж предоставил моей дочери, именуемой Лира, защиту и кров» (лат.).
– Для моей дочери Лиры, как я и сказал.
– Но она не ученый!
– Значит, вам придется сделать из нее ученого. Что еще остается?
– А эти двое?
– Берегите их, как зеницу ока, – сказал лорд Азриэл и ушел.
Малкольм больше не
Магистр захлопнул дверь.
В воцарившейся тишине тихо заплакала Лира.
Опустим паруса сегодня с миром; Вот берег; здесь корабль причалит наш; Высаживаться время пассажирам; Покой – необходимость, а не блажь; А мы пока починим такелаж И снова отплывем, взыскуя цели, Которой предан верный экипаж; Когда бы вдалеке, минуя мели, Предела нового достигнуть мы сумели! [29]29
Эдмунд Спенсер, «Королева фей», I.12.42, пер. В. Микушевича.
Продолжение следует.
Филип Пулман
Книга пыли. Тайное содружество
Посвящается Нику Мессенджеру, прекрасному поэту и неукротимому другу
От автора
«Тайное содружество» – вторая часть трилогии «Книга Пыли». Ее главная героиня, Лира Сирин, в прошлом известная под именем Лира Белаква, была центральным персонажем и в предыдущей трилогии, «Темные начала». Более того, первая трилогия начиналась и заканчивалась ее именем. В той истории Лире было всего одиннадцать или двенадцать лет.
В книге «Прекрасная дикарка» – первой части второй трилогии – Лира еще совсем маленькая. Она и здесь занимает центральное место в повествовании, но главным действующим лицом оказывается одиннадцатилетний мальчик, Малкольм Полстед.
В «Тайном содружестве» мы переносимся лет на двадцать вперед. События «Темных начал» остались в прошлом: Малкольм и Лира стали старше на десять лет. События «Прекрасной дикарки» отошли еще дальше в прошлое.
Но ничто не проходит бесследно, и последствия некоторых событий становятся явными не сразу, а лишь много лет спустя. Да и мир не стоит на месте: расстановка сил меняется, кто-то набирает влияние, кто-то, наоборот, теряет. У взрослых – свои проблемы и заботы, не всегда такие же, как в детстве. А Лира и Малкольм, повторюсь, уже не дети.
Филип Пулман
Всё, во что возможно поверить, – образ истины.
Глава 1. Лунный свет и пролитая кровь
В колледже Святой Софии, на подоконнике тесной комнатушки, служившей одновременно и кабинетом, и спальней, лежал Пантелеймон, деймон Лиры Белаквы, которую теперь звали Лира Сирин. Он ни о чем не думал – насколько мог, но чувствовал всё – и холод сквозняка из-под плохо подогнанной рамы, и тепло лампы, светившей внизу, на столе, и скрип Лириного пера, и тьму за окном. Холод и тьма, вот чего ему сейчас хотелось больше всего. А говорить с Лирой не хотелось. Но пока он так лежал, ворочаясь с боку на бок и подставляя сквозняку то спинку, то живот, желание выйти наружу становилось все сильнее и, наконец, победило.