Избранные произведения в одном томе
Шрифт:
Молчание.
Щипало в глазах. Сэнди с трудом сдерживала слезы.
— Мне так хочется тебя увидеть, Дэнни. Я по тебе скучаю. Очень-очень. Знал бы ты, сколько людей верит в твою невиновность… В церкви уже начали собирать средства на оплату адвоката. Твои бабушка и дедушка заходят каждый день, помогают чем могут и все время твердят, что ждут не дождутся, когда это недоразумение разрешится. Соседи приносят угощение. А вчера нам принесли совершенно новую Библию! Дэнни?
По-прежнему никакого ответа.
Она тихо вздохнула.
— Я скучаю по тебе. Как
Опять тишина. Сэнди больше не могла; своим молчанием сын разбивал ей сердце. Она уже собиралась повесить трубку, когда Дэнни наконец заговорил.
— Так шумно, — пробубнил он. — И этот ужасный запах. Не как в кино. Я спустил курок. Так шумно.
— Дэнни?
— Они так дергались. Шкафчики распахнулись. Люди падали. Так шумно. Я сделал плохое, мамочка! — Голоса у него сорвался. — Такое плохое!
Сэнди почувствовала, как сдавило грудь. Она подозревала, ждала, что это придет, и все равно — произнесенные вслух, эти слова, которых она так боялась, едва не разорвали ее надвое. Она беспомощно прошептала:
— Мне жаль, дорогой. Мне жаль, что так вышло.
— Шумно. Так шумно…
— Дэнни?
— Он меня убьет.
— Кто, Дэнни? Мы хотим помочь тебе…
— Я хочу умереть, мамочка. Мне так хочется лечь и просто… умереть.
— Не говори так! Ты еще совсем ребенок, ты совершил ошибку. Это все тот человек виноват. Он тебя втянул, Дэнни. Разве ты не понимаешь? Он манипулировал тобой. А теперь скажи нам… кто он? Пожалуйста, Дэнни.
Но Дэнни уже снова взял себя в руки. Она слышала, как стихает его неровное дыхание, потом в трубке засопели — судя по всему, он вытер нос тыльной стороной ладони.
— Не могу, — сказал ее сын наконец на удивление взрослым, твердым голосом. — Я ничего не могу тебе сказать. Потому что я офигенно умный!
Глава 30
Куинси уже проснулся и был на ногах, когда рядом с кроватью пронзительно заверещал старенький дисковый телефон. Сначала он вздрогнул от этого звука, потом пришел в замешательство. Никто не звонил ему сюда. Бюро использовало его мобильный, а местные — то есть Рейни — похоже, предпочитали являться лично. И тут Куинси поразила новая мысль. Он застыл в ванной у раковины: одна половина лица все еще в пене, другая — чисто выбрита.
Телефон затрещал снова.
Забавно, но Пирс не мог заставить себя сдвинуться с места.
Он был так уверен, что этот звонок поступит на мобильный. Видит бог, он жил и дышал через эти цифровые линии. Но он сообщил в Бюро и гостиничный номер, и если Бетти попросила кого-то
Телефон продолжал трезвонить. Усилием воли Куинси принудил себя подойти.
Это заняло не больше полминуты. Все было именно так ужасно, как он и боялся, и столь же просто, как он и предполагал. Не мог бы он приехать в больницу. Они бы отключили приборы и аппараты искусственной вентиляции легких. Все может закончиться очень быстро — или очень медленно. Тут не угадаешь.
Куинси начал собирать вещи. Комок белой пены шлепнулся на сумку; он понял, что так до конца и не добрился, и вернулся в ванную.
Нужно было сделать несколько звонков. Первые два-три, в Квантико, не представляли проблем. Но вот последний, Рейни… тут он растерялся. Его экспертные знания относились к профессиональному миру; в вопросах личной жизни ему еще многому предстояло научиться.
Здесь в нем нуждались. Ситуация развивалась стремительно; когда имеешь дело с изощренным убийцей, сначала все бывает плохо, и лишь затем — лучше. Он поймал себя на том, что думает о Джиме Беккете и молодой, красивой полицейской, чья попытка остановить серийного убийцу не задержала его даже на шаг. Он так надеялся, что здесь до этого не дойдет…
Да и Рейни нуждалась в нем. Она стойкая, никогда не унывает, но сейчас ей выпало такое, через что проходить в одиночку не следует. Прошлой ночью, перед тем как она набросилась на него, он заметил боль в ее глазах. Еще немного, последний рубеж — и она будет готова открыться полностью. Пирс хотел быть здесь, когда это случится. Между ними началось нечто редкое и особенное. Видит бог, на своем жизненном пути он встречал не так много людей, которые могли бросить вызов и одновременно увлечь.
Вот только семья тоже в нем нуждалась, и, как это случалось часто, он не мог находиться сразу в двух местах. Куинси не был суперагентом или суперотцом. Он был всего лишь человеком, ведущим сложную жизнь, и иногда он подводил тех, кого любил.
Рейни крепче Бетти, подумал Пирс. И прошла полевую подготовку. Слабое утешение, но что есть, то есть.
Куинси взял телефон и набрал номер. Рейни ответила на пятом гудке, когда он уже хотел отключиться. Голос шел как будто издалека и звучал почти незнакомо.
— Рейни? Прости, не разбудил?
Она пробормотала что-то, скорее похожее на «да».
Куинси подождал и, когда она ничего не добавила, пошел по более простому пути, поскольку на другие варианты не было сил.
— Рейни, мне нужно срочно вернуться в Вирджинию.
Ошеломленное молчание. Чего и следовало ожидать.
— Только что звонили из больницы, — продолжал Пирс с удивившим его самого спокойствием. — Судя по всему, Бетти согласилась отключить ее от системы жизнеобеспечения. Она уже подписала документы на передачу органов Мэнди, и есть люди, которые их ждут. Мне… пора…
Рейни не ответила.
— Я вернусь, — быстро добавил Куинси. — Вчера я отослал сабо в криминалистическую лабораторию и попросил, чтобы этим занялись в первую очередь. На месте смогу поднажать еще.