Изображения не лгут
Шрифт:
Теперь он говорил медленно и осторожно, не забывая, что это объяснение предназначается для газет.
– Когда промахнувшийся луч случайно проходит через нашу область пространства, мы отмечаем резкий скачок уровня шума с данного направления. Лучи посылаются с таким расчетом, чтобы попасть ими в планеты их собственной системы, а расстояние от них до нас увеличивает скорость движения луча так чудовищно, что мы успеваем ухватить только какое-нибудь короткое "бип".
– Как в таком случае вы объясняете большое количество взвизгов, которые
– спросил "Таймс".
– Разве все планетные системы вращаются в плоскости Галактики?
Это был неофициальный вопрос. Он вырвался непроизвольно под влиянием волнения и заинтересованности. Радиодешифровщик усмехнулся, напряжение на миг исчезло с его лица.
– Может быть, мы просто перехватили чужие телефонные разговоры? Может быть, вся Галактика кишит расами, которые целые дни напролет болтают друг с другом по радио? Может быть, человеческий тип распространен повсюду?
– Это многое бы объяснило, - согласился "Таймс". Они улыбнулись друг другу. "Ньюс" спросил:
– Как же случилось, что вместо разговоров вы приняли телепередачу?
– Это вышло не случайно, - терпеливо объяснил Нэтен.
– Я опознал характерный для телевидения способ развертки изображения и захотел его увидеть. Изображения понятны и без слов.
Около репортеров расхаживал взад-вперед сенатор, бормоча про себя подготовленную приветственную речь. Через широкие окна он нервно посматривал на серую завесу дождя. По окнам струилась вода.
В дальнем углу комнаты, по обеим сторонам невысокой платформы, располагались телекамеры, микрофоны на подставках и потушенные прожекторы.
Эта аппаратура должна была заработать в тот момент, когда сенатор начнет свою приветственную речь перед прибывшими, речь, которая прозвучит на весь мир. Рядом стоял потрепанный аппарат без кожуха, скрывавшего внутренности, - с одной стороны мерцали две катодные телевизионные трубки, с другой - гудел динамик. Перед аппаратом находилась вертикальная панель с циферблатами и тумблерами, а на столе перед панелью лежал наготове небольшой переносной микрофон. Он был соединен с прибором, заключенным в красивый ящик с надписью "Радиола. Собственность Соединенных Штатов".
– Я записал пару таких сжатых передач, дошедших из созвездия Стрельца, и стал работать над ними, - продолжал Нэтен.
– Два месяца прошло, прежде чем удалось синхронизировать сигналы и выработать схему развертки, которая дала возможность хоть чтонибудь увидеть. Когда я получил первое подобие изображения, я продемонстрировал свою работу в управлении. Мне предоставили нужное время и дали помощника. Еще восемь месяцев заняли поиски полосы цветовых частот: надо было подобрать правильное соотношение, дабы на экране появилось что-нибудь вразумительное.
Потрепанная штуковина с обнаженными внутренностями и была тем самым аппаратом. Они разработали его за десять месяцев, все время что-то изменяя, чтобы превратить раздражающее мелькание несинхронизированных цветовых разверток в какое-то подобие
– Метод проб и ошибок, - сказал Нэтен, - но в конце концов все получилось. Большая ширина полосы этих взвизгов с самого начала наводила на мысль о цветном телевидении.
Он подошел к установке и прикоснулся к ней. Динамик дал короткий гудок, серый экран засветился цветной вспышкой. Чувствительная установка была готова к приему информации с борта огромного космического корабля, который кружил сейчас в заатмосферном пространстве.
– Мы никак не могли понять, почему так много полос. Но когда наша установка заработала и стала записывать и воспроизводить поступающие сигналы, выяснилось, что мы напали на нечто вроде передач из фильмотеки. Это были художественные передачи, пьесы.
Корреспондент "Таймса" поймал себя на том, что во время пауз в рассказе Нэтена он невольно прислушивается, стараясь уловить рев ракетных двигателей быстро приближающегося корабля.
"Пост" спросил:
– Как вы связались с космическим кораблем?
– Я записал "Весну Священную" Диснея-Стравинского и передал ее таким же образом, как они посылали свои сигналы. Просто взял да и попробовал. Она должна была дойти лишь через много лет, если бы дошла вообще. И все-таки я решил, что недурно будет обогатить их фильмотеку еще одной записью.
Две недели спустя, когда была принята и замедлена новая группа записей, мы обнаружили ответ. Он совершенно явно предназначался нам. Это был кусок диснеевского фильма, который показывали большой аудитории, а потом зрители сидели и ждали перед пустым экраном. Сигнал был очень ясный и сильный. Очевидно, мы наткнулись на космический корабль. Фильм им понравился, и они просили еще.
Он улыбнулся внезапно пришедшей мысли:
– Вы можете сами их увидеть. Прямо по коридору. Там лингвисты работают с автоматическим переводчиком.
Слушавший офицер нахмурился, кашлянул; молодой человек быстро обернулся к нему.
– Ведь это не будет нарушением, если они увидят передачи? Может быть, вы проводите?
Он ободряюще сказал репортерам:
– Прямо по коридору. Как только космический корабль приблизится, вам сообщат.
Интервью закончилось. Нервный молодой человек отвернулся и уселся у радиоустановки; офицер же, проглотив свои возражения, повел журналистов по коридору к закрытой двери.
Открыв ее, репортеры осторожно вошли в затемненную комнату, заставленную складными стульями; в комнате ярко мерцал экран. Дверь закрылась, наступила темнота.
Слышно было, как журналисты на ощупь искали места; представитель "Таймса" остался стоять, чувствуя себя очень странно: он как будто спал, а когда его разбудили, очутился в незнакомой стране.
Единственной реальностью в этой темной комнате казалось яркое цветное изображение двух существ на экране. Хотя оно было размыто, он смог заметить, что движения существ не совсем обычны, а контуры фигур несколько неправильны.