Камень. Книга пятая
Шрифт:
— Что ж… — поднялся с дивана князь Дашков, поклонился и принялся виниться: — Ваши императорские величества, в первую очередь я нижайше прошу прощения у вас за свои недостойные подозрения, касающиеся его императорского высочества Алексея Александровича! Во вторую — хотелось бы узнать размер виры за подобное поведение и порядок извинений перед Алексеем Александровичем. А в третью — хочу попросить отозвать ваших цепных псов из Тайной канцелярии, которые третий день терроризируют меня и мою семью бесконечными допросами!
— Сядь, Фрол, — раздраженно бросил император. — Не на официальном приеме. — А когда родственник опустился
— Принимаю, — буркнул тот.
— Отлично! — удовлетворенно кивнул император. — Идем дальше по списку. Ни о какой вире не может идти и речи, твой род и так пострадал в результате всех этих событий, а перед Алексеем просто извинишься, он, насколько я знаю, про вас и думать забыл, тем более внук, как никто другой, понимает, что ваш род вместе с ним элементарно подставили означенные мною выше лица. Алексей, кстати, скоро будет здесь. Теперь что касается Тайной канцелярии. — Он нахмурился. — Фрол, мы всех своих, кто знал о вашем конфликте, проверили по три раза, значит, с большой долей вероятности можно утверждать, что утекло у тебя. Из этого следует, что в произошедшем косвенно виноват кто-то из твоего рода. И мне бы очень хотелось знать, кто именно. — Император нахмурился еще больше. — Так что Тайная канцелярия продолжит свою работу.
Князь Дашков расстроенно посмотрел на императрицу, которая, впрочем, продолжала сидеть с невозмутимым видом. Тут отрылась дверь, и в кабинете императора появились трое: великие князья Владимир Николаевич, Александр Николаевич и Николай Николаевич. Поздоровавшись с князем Дашковым, они вопросительно уставились на хозяина кабинета.
— Фрол Федорович больше не держит зла на Алексея, — усмехнулся тот. — Зато теперь он обижается на нас с вами за канцелярских следователей.
— Дядька, так надо… — с улыбкой развел руками цесаревич. — Установить источник утечки информации мы просто обязаны, во избежание, так сказать…
— Да понял я уже, Шурка, что с живых вы с нас не слезете… — отмахнулся Дашков. — Скорее бы все это закончилось, и так в свете уже слухи поползли, что мы из Москвы сбежали. А на фоне того, что все наше младшее поколение в лицей перестало ходить, да и ваше тоже… — он многозначительным взглядом обвел всех присутствующих. — Маша, чего хоть говорят-то? А то мои бабы по телефону теперь мало с кем общаются, знают, что вы все прослушиваете…
— Фрол, — усмехнулась императрица, — думаешь со мной кто-то из света станет обсуждать дела моего рода? Как и твоего тоже? Так, болтают разное… Знают, что-то происходит, но все ограничивается разными предположениями, не имеющими к реальности никакого отношения. Вон, у племянника поинтересуйся, — она кивнула в сторону старшего сына, — ему каждое утро свежая сводка светских слухов на стол ложится.
— Как и тебе, Маша, — теперь уже усмехнулся Дашков. — Шура, поделишься?
Ответить цесаревич ничего не успел — без всякого стука в дверях появился адъютант, который сказал:
— Государь, прошу прощения, но вопрос не терпит отлагательств, — он многозначительно замолчал.
— Говори, — махнул рукой император, прекрасно зная, что, если бы этот вопрос ни в коем случае нельзя было озвучивать при князе Дашкове, Анатолий дал
— Государь, на кортеж великого князя Алексея Александровича было совершено нападение. — Все вскочили, а адъютант таким же ровным тоном продолжил: — Передали, что сам великий князь не пострадал, машину с ним дворцовые подхватили по дороге, и скоро они будут в Кремле. Пафнутьев в курсе и уже выдвинулся на место нападения.
— Спасибо, Толя, — спокойно кивнул император, и за адъютантом закрылась дверь.
Заверещал телефон в кармане сжавшего добела кулаки цесаревича.
— Пафнутьев, — сообщил он отцу.
Зазвонил аппарат и у великого князя Владимира Николаевича:
— Орлов. Коля, нам же полиция там не нужна?
— Нет.
— Понял.
Пока Романовы занимались своими делами, Дашков под локоток отвел в сторону императрицу:
— Машенька, будь хорошей сестренкой, замири меня со своим внуком! Слишком уж он у вас беспокойный какой-то, а мы уже устали в страхе жить…
— Ты что, подумал, Алексей после этого нападения опять к вам заявится? — не поняла она.
— Мало ли… — князь сделал вид, что именно так и думает.
— Брось, Фрол! — нахмурилась императрица. — Давай потом это все обсудим, не время сейчас.
Несколько минут они вдвоем наблюдали за императором с братом и сыном, которые буквально срослись с телефонными трубками, пока не вздрогнули от резкого выкрика хозяина кабинета, обращенного к цесаревичу:
— Куда пошел?
Тот остановился уже у самых дверей и обернулся:
— Как куда? Сына встречать, мало ли…
— Сказано же было, что с ним все в порядке, — заявил император. — А раз все в порядке, сам до кабинета доберется, не маленький.
— Как скажешь, отец… — Александр вернулся к столу. — Но ты не прав, в этой ситуации подобное участие не является признаком слабости.
— И это ты говоришь о моем бешеном внуке? — Император с усмешкой глянул на Дашкова. — Который ни за что отсидел трое суток в Бутырке? Вот увидишь, он нам такой концерт устроит, мало не покажется! Заранее настраивайся на удовлетворение просьб и ультиматумов, сынок, потому как они обязательно воспоследуют. — Он нажал кнопку на интеркоме. — Толя, князь Пожарский прибыл?
— Скоро должен быть, государь.
— Сразу его ко мне, без доклада.
— Слушаюсь, государь.
Император отжал кнопку и с усмешкой ответил на невысказанный вопрос сына:
— Может, Алексей в присутствии другого своего деда будет вести себя в рамках приличий, да и планы у меня на Михаила Николаевича есть…
— Прохор, не тупи, помогай царевича из машины вытаскивать! — заворчал Кузьмин на Белобородова, который с трудом вылезал из-за руля.
На помощь колдуну кинулись дворцовые из тех трех «Волг», которые «подхватили» их за несколько кварталов до Кремля.
— Отошли отсюда! — взревел воспитатель великого князя, а его глаза, и так красные от лопнувших сосудов, побурели еще больше. — Я сам!..
Дворцовые остановились, а Белобородова повело в сторону и вырвало на ступеньки крыльца.
— Какого хрена тут происходит? — Сверху спускался князь Пожарский. — Прохор, ты почему в таком виде? А ты еще кто такой?.. Кузьмин! — заорал он. — Твою же мать! Ты же в бегах, скотина!
Колдун бросил ноги великого князя, выпрямился по стойке «смирно» и рявкнул: