Карающая длань
Шрифт:
Братья-гандеры подвинули одну из лавок поближе к печке и, завернувшись в плащи, почти мгновенно заснули. Эрхард в раздумье походил по комнате, подбросил дров в печку, а затем сел за стол, заявив:
– Знаешь, я тоже спать не хочу, так что составлю тебе компанию.
Некоторое время в комнате стояла относительная тишина, нарушаемая посапываниями и похрапываниями. Конан сидел, уставившись невидящими глазами в стену напротив, и прикидывал, как им одолеть большую шайку оборотней, которая наверняка встретит отряд в заброшенном капище. Не считая Селены, их осталось семеро. Семеро – против шести с лишним десятков одержимых убийц! Конечно, некоторое преимущество дает меч Крома – если это действительно он, однако отряд могут просто
Тогда спрашивается, на что же мы все надеемся? Ответа на свой вопрос киммериец не находил, и чем дальше, тем безумнее и невыполнимее казалось задуманное ими предприятие…
Из раздумий его вывело сдержанное покашливание сотника, которому надоело смотреть на глубокомысленно пялящегося в стенку варвара.
– Слушай, Эрхард, ты знаешь что-нибудь об этом месте? Расскажи, а? – окончательно вернулся на землю Конан. Сотник только этого и дожидался, киммериец даже слегка испугался, увидев, как довольно вспыхнули маленькие серые глазки. Эрхард довольно потер руки, и Конан с запоздалым ужасом понял, на что обрек себя необдуманной просьбой. Рассказ наверняка предстоит долгий, небось до самой ночи, или, упаси Кром, до утра. Что ж, придется терпеть…
– Я думаю, погода к вечеру улучшиться и завтра мы сможем продолжить путь, – прозаически начал сотник. Конан даже слегка удивился. – Ну, а до вечера времени у нас много, так что готовься слушать.
Последние жалкие надежды киммерийца растаяли, как масло на горячей сковородке, он обреченно вздохнул и кивнул:
– Начинай.
– Бринвелктон раньше, лет пять назад, был процветающим поселением, – неторопливо заговорил Эрхард. – Через него проходила дорога к вам, в Киммерию. Горцы часто спускались по ней, продавали меха и великолепное оружие. Вернее, не продавали, а меняли – обычно на предметы домашнего обихода, в голодные же годы – на еду. Конечно, их безбожно обманывали, а купцы, торговавшие с ними, становились богатыми после одной-единственной удачной сделки. Скажем, давали в обмен за превосходный меч мешок ячменя или пшеницы.
– Да никогда в жизни ни один киммериец не поменяет оружие на мешок паршивых зерен, даже если будет подыхать с голоду! – вскинулся Конан. Эрхард пожал плечами:
– Возможно, я слегка ошибаюсь, но дело обстояло примерно так. Самый известный случай – когда король Бритунии Элдаран заплатил пятнадцать тысяч золотых крестьянину из Бринвелктона за меч киммерийской работы. Интересно, во сколько этот меч обошелся крестьянину? В мешок картошки? Ладно, не злись, всякое случается… Так вот, жизнь в поселке шла своим чередом, пока за перевалом не обосновались Чернолицые, – Эрхард замолк, давая возможность Конану задать вопрос, но киммериец продолжал сидеть, потирая все еще нывший затылок. – Когда же мы выяснили, что здесь творится, для деревни все было кончено. В живых осталось не более четверти жителей, остальные либо погибли, либо бежали на полдень, в более безопасные края. Бринвелктон так больше и не возродился, год назад его покинула последняя семья. С тех пор поселок осталась лишь на картах, а в народе его с легкой руки Стефана величают Ло-Салимом.
– Что еще за Стефан? – поинтересовался Конан. Где-то он уже слышал это имя…
– О, Стефан – живая легенда Пограничного королевства, – со скрытым восхищением протянул Эрхард. – Обычно его называют Стефаном Королем Историй, а точнее – ужасных историй. Он дворянин, младший сын барона Вольфера из Замковой Скалы. Есть тут такое местечко, к восходу от Врат Черепа. Посмотреть издалека – так чистый замок, с башнями, бойницами, стенами, только создан не людьми, а природой… Младшенький отпрыск барона с детства обожал истории о демонах,
– А ты слышал? – хмыкнул варвар. Теперь он вспомнил – год назад в Кордаве трепались о каком-то парне из Пограничья, складывающем жуткие рассказы. Тогда они все дружно посмеялись, пребывая в глубоком убеждении – жизнь порой бывает куда страшнее самых кошмарных сказок и преданий.
– Однажды, – с гордостью сказал Эрхард. – Года три назад, в «Короне и посохе». Представляешь, трактир был забит народом, и хоть бы одна муха прожужжала, пока Стефан рассказывал! Он тогда сочинил историю о старой ведьме и ее маленьком внуке…
– Ты начал про Бринвелктон, – решительно напомнил Конан.
– Я как раз к этому и подхожу! – обиделся сбитый с мысли Эрхард.
– Что-то непохоже, – буркнул киммериец.
– Похоже, похоже. Дело в том, что у Стефана есть повествование о заброшенном городке под названием Ло-Салим. Я его на ночь глядя рассказывать не буду, слишком оно жуткое, – сотник оглянулся по сторонам и на всякий случай притронулся к оберегу, висевшему на груди. – Суть его в том, что городок лишь казался заброшенным. С наступлением ночи на охоту выходили его подлинные хозяева – вампиры…
– Ну-у, – пренебрежительно протянул варвар. – Какие ж это сказки! Был я как-то в подобном городе, Джанайдар называется. Пришлось деру давать, как хозяева проснулись… А настоящие вампиры живут в Рабирийских горах, только их почти не осталось.
Конан неожиданно поймал себя на мысли, что с сожалением вспоминает о необычной встрече почти десятилетней давности в маленьком заморийском городке возле предгорий Кезанкии. Название городка за прошедшие годы напрочь позабылось, зато сохранилась память о хитрой желтоглазой девчонке, родившейся столетие назад в Рабирах и верно служившей короне Немедии. Собственно, и в Нумалию варвара занесла надежда повидаться с немедийской Ищейкой и еще кое с кем из давних знакомых, помнящих былые лихие денечки… А в итоге он теперь сидит где-то в заброшенной деревне, заваленной непролазными снегами, и слушает болтовню старого сотника!
– Как рассказывают, – невозмутимо продолжал между тем Эрхард. – Стефан как-то проезжал мимо Бринвелктона, как раз когда тот опустел. Проехался по улице, посмотрел вокруг и рассмеялся. Чисто, говорит, мой Ло-Салим. С тех пор и пошло – Ло-Салим да Ло-Салим…
– А ты уверен, что здесь не живут настоящие хозяева? – нарочито зловещим шепотом спросил Конан. Эрхард осторожно кашлянул и укоризненно посмотрел на веселящегося киммерийца:
– Все бы тебе посмеяться… А порядок в доме меня, честно говоря, пугает.
– В домах, – поправил варвар, посерьезнев. – Я был в соседнем, там все так же. И я уверен, что в любом из уцелевших домов мы обнаружим чистоту и пустоту.
– Погано, – мрачно подытожил Эрхард. В теплом доме сразу стало как-то неуютно, и все слышанные страшные истории, над которыми беззаботно смеешься при свете дня, начали обретать устрашающую реальность. Конан поближе придвинул к себе меч, а Эрхард обвел комнату пристальным взглядом, точно пытаясь выяснить, не прячется ли кто в темных углах и под лавками.