Картель правосудия
Шрифт:
Он бросил взгляд на часы, времени на отдых не оставалось. Миль перевернул вверх дном клетку, в которой транспортировал Людовика, и, нажав на скрытую кнопку, извлек из толстого дна ящичек, где в поролоновых углублениях покоились ампулы, не имевшие пояснительных надписей и различавшиеся только номерами.
Во время работы в КГБ Миля называли Биологом. Это не было его персональной кличкой, зафиксированной в секретном досье, – это прозвище было известно немалому количеству людей. Дело в том, что Миль принадлежал к тому редкому типу ликвидаторов, которые не переносят вида крови. В своих операциях он никогда не пользовался огнестрельным оружием, хотя на учебных стрельбах неизменно показывал отличные результаты.
Алекс
– Сегодня ты отдыхаешь.
Такси Миль отпустил за два квартала до нужного ему дома, дальше пошел пешком.
Света в квартире не было. Пять минут назад он позвонил сюда из автомата, никто не ответил, пока не сработал автоответчик, возможно, хозяева действительно еще не вернулись с работы. Он подошел к подъезду и заглянул внутрь. Как и было обещано, охранник в вестибюле отсутствовал, и Миль прошмыгнул на лестницу никем не замеченный.
Замок в квартире был банальный английский, и на него потребовалось всего несколько секунд. Натянув бахилы и резиновые перчатки, Миль шагнул в темноту прихожей и, не зажигая света, прошел на кухню. Пальчиковый фонарик, который он держал в зубах, выхватывал из мрака очертания отдельных предметов: стол, настенные часы, стойка для посуды, а вот и то, что ему нужно. Миль, разложив на столе салфетку, аккуратно сломал головку ампулы и, опустив внутрь стеклянную палочку, размазал вязкую жидкость по краю синей фарфоровой чашки с белым рисунком, изображающим веселого утенка. Жидкость мгновенно затвердела, но Миль знал, что она растворится в горячем чае.
Чашка вернулась на свое место, а Миль, забрав с собой салфетку, покинул квартиру. На ходу снимая перчатки, он сбежал по лестнице и вышел из подъезда как раз в тот момент, когда из лифта появился охранник, который последние пятнадцать минут провел в квартире одного из жильцов, где помогал тому бороться с сейфом, в котором, во-первых, вдруг самостоятельно сменилась кодовая комбинация, а во-вторых, намертво заклинило ключ. С кем не бывает.
ТУРЕЦКИЙ
22 февраля, вечер
Когда они ехали в лифте, Турецкий сказал:
– Не могу не признать, что ты появился очень вовремя, но это все равно тебя не извиняет. Надеюсь, хоть причина стоила того, чтобы мы разыграли эту комедию?
– Дядя Саша, я… – Денис прижал руки к груди, но Турецкий сделал свободный жест: не бери, мол, парень, в голову, чего не случается в супружеской жизни.
Турецкий думал о своей жене и о ком-то еще, сам не зная о ком, и потому ответил не сразу:
– Послушай, Денис, если бы ты одновременно встречался с двумя женщинами, ты сказал бы одной из них, что есть еще и другая?
– Я бы рассказал всем, кого знаю! – выпалил Денис.
– Молоток. Ну, так что стряслось?
– Вкратце следующее. Может, я и не знаю, кто прикончил тещу Лозинского, но теперь сильно подозреваю. Мы обнаружили, что за ним действительно настырнейшим образом следит какой-то странный тип.
– Чем же он так странен? Или, может, у него за спиной болтается винтовка с оптическим прицелом?
– Увидите сами, – Денис коротко хохотнул и открыл свой блокнот. – Как и было договорено с клиентом, я вел наблюдение так, что сам он меня не видел. С 8 до 9.30 Лозинский был в бассейне. В 10.25 – в своем офисе. Посетителей
– Нет, – махнул рукой Турецкий, – пока все отлично. Но как бы нам разобраться с этим его билетом?
– Уже. Я тут же звякнул дяде, и Вячеслав Иваныч кого-то на это дело зарядил по своим каналам, чтобы самому не светиться. Нам выдали информацию о всех проданных сегодня билетах, и самое смешное, что эту «простыню», а там фамилий пятьдесят, не меньше, мне привез тот самый курьер! – Весьма довольный собой, Денис сделал паузу.
– Ну и? – Турецкий нетерпеливо заелозил на сиденье «ауди».
– Лозинский через два дня летит в Алма-Ату!
Турецкому это ничего не говорило. Мало ли какие могут быть интересы у делового человека в ближнем зарубежье.
– Дальше, – продолжал отчитываться пунктуальный Денис. – В 14.15 он уехал обедать в ресторан «Анкор», 1-я Тверская-Ямская, дом 19. Ну и… я тоже там поел. И вот тут-то я увидел, как кто-то его фотографирует!
– В смысле тоже ведет, как и ты? – уточнил Турецкий.
– Да нет, Александр Борисович, в том-то и дело, в буквальном смысле снимает, причем в наглую, со вспышкой. Даже не знаю, как Лозинский не заметил. Короче говоря, с этого момента шпик приклеился как банный лист.
– И где они сейчас?
– Странное дело, вроде Лозинский опять в бассейн поехал. Прямо Ихтиандр какой-то.
– И кто теперь из твоих ребят их ведет?
– Уже некому было, и я позвонил дяде Славе, он сказал, что организует.
– Так куда же мы сейчас едем, если ты не знаешь, где Лозинский?!
– Да нет, все в порядке, каждые полчаса мне его местопребывание сбрасывают на пейджер. Вот… – он снял пейджер с брючного ремня: – А, это не бассейн, это что-то другое, хотя рядом. Ленинградский проспект, 39. Ха, там же «Ассоль» через два дома, так, клуб «Русская пирамида». Так вы сказали жене правду, дядя Саша! – Денис смотрел на старшего следователя по особо важным делам с явным восхищением: вот это чутье у опытного сыщика!
Через полчаса они были в бильярдном клубе.
Вообще-то бильярд изобрели китайцы, причем так давно, что никто не знает, когда именно. Англичане придумали свою разновидность -снукер, а вот американцы совсем доконали эту игру: увеличили лузы и уменьшили шары. Чтобы не слишком напрягаться на отдыхе. Они даже догадались поделить шары пополам, и кто первый заколотит свои – тот и победил. Вот она, воплощенная американская мечта, подумал Турецкий: даже идиот выглядит королем бильярда.
И в это мгновение он увидел Грязнова, который опирался на кий, словно на клюшку для гольфа. Турецкий даже поперхнулся от смеха. Нет-нет, последние слова к Славе не относились!