Киерленский изувер
Шрифт:
– Не помню я, чтобы кто-то называл Глыбу "высоком". Он ведь, в пупок всем дышал, - произнёс Этли.
Уж не тот ли это незнакомец, спасший его от погони?
– Бесовщина!
– произнёс Дамид.
– Они отыскали мою жену, ублюдки.
– Кто они? И про жену я не понял, где она?
– Не знаю, кто эти они! Три дня назад я видел Глыбу, сдохшего у меня на глазах, давным-давно! Сейчас еще какой-то высокий жигудина*! Ты еще! Хорик, почему ты появился именно сегодня! Четвертого дня? Кто еще объявится, Альдан?
Вигду трясло. Он тяжело
– Не объявится, - спокойно ответил Этли.
– Я схожу за женой. Думал, ей безопасней будет там, но лучше со мной.
– Стой, Муфлон. Подумай, все для этого сделано - выманить тебя из дома. Твои враги, Глыба или кто там еще, скорее всего даже не знают где ты укрыл жену.
Вигда задумался.
– Знаешь, - процедил он.
– Когда-то, я готов был поставить свою жизнь на кон за деньги, или просто на кураже. Сейчас, нет. Ты прав, я размяк. Но никогда не прощу себя, если с Неллой произойдет несчастье. Да еще из-за меня.
Этли сжал челюсти, заиграли желваки. Если бы, ты знал, Муфлон, как я тебя понимаю. Если бы, ты только знал, что значит жить с тем грузом, о котором ты, сейчас, только задумываешься!
– Не кипятись, ведь ты должен дожить до утра, чтобы подписать бумагу.
– Давай свою бумагу! Подпишу и катись к бесам отсюда!
– Нет. Сделаем все по-честному, как договаривались. А пока, ты останешься дома, а за твоей женой схожу я. Так лучше будет.
– Не пойдет она с тобой, а вот, как рожу твою увидит, так заикаться начнет.
– И то верно. Так ты мне скажи, что-нибудь такое, о чем только вы вдвоем знаете.
Вигда насупился. Поиграл желваками и выдал:
– Бублик...мой.
Этли заржал, но тут же спохватился.
– Ладно, расскажи где твоя благоверная и не высовывайся на улицу.
***
Этли вновь пересек площадь с колодцем, служившую своеобразным центром Арсенала. Городского района, а не мастерских. От нее, словно лучи от солнца, разбегались улицы и переулки. В этот раз Этли свернул на широкую, прямую улицу, называемую Рыночной. Она стрелой тянулась добрых две лиги и разбивалась запутанным узором двориков.
Вигда отправил жену пожить у ее родителей, здраво рассудив, что женщине там будет безопасней, чем с ним. Но просчитался. Глыба, или кто там еще морочил голову оружейнику, нашел ее. Или делает вид, что нашел. Как бы то ни было, но Этли приложит все силы, чтобы Вигда пережил этот день. И дело даже, не в треклятой бумаге и не в Муфлоне, сожри его бесы. Просто Этли нужен покой, хотя бы на какое-то время, для решения одной задачи. Самой важной задачи в жизни.
Он шагал по людной улице, между цветастыми лотками торговцев. Здесь продавали все что угодно: от лимона до питона. Вокруг царил непрекращающийся гул. Люди торговались, бранились, смеялись. Выкрики продавцов, нахваливающих товар, смешивались с молитвенными песнопениями бродячих жрецов. Собаки шастали под ногами, выклянчивая еду. Уличные артисты давали
У одной из лавок Этли задержался. К пологу из зеленой ткани, натянутым над лавкой, крепилась табличка: темно-коричневый круг с изображением красного башмака. Уж что-что, а обувь Этли была просто необходима. Сидящий в тени тента торговец исподлобья глянул на путника. На покупателя Этли похож не был, а вот на желающего что-нибудь стащить вполне.
Обувь в лавке была всякая разная. Добротные башмаки на прочной подошве и туфли с округлыми носами. Дешевые башмаки без подошвы, сшитые из одного куска кожи и уж совсем грошовые плетенки. Но денег у Этли не было даже на них.
Подумав о том, что в этой толкучке ему запросто могут оттоптать ноги, укрытые лишь обмотками, Этли двинулся дальше. И тут он почувствовал, как его крепко ухватили за рукав.
Этли повернулся и обомлел. Перед ним стоял худой человек, ростом, едва ли доставая путнику до подбородка. Мертвенно-желтая кожа обтягивала застывшее лицо, с заострившимися, как у трупа, чертами. Единственный глаз казался белым, радужка выцвела и стала едва различимой. На месте второго глаза зиял безобразный провал.
Почерневшие губы зашевелились, и деревянным неживым голосом человек произнёс:
– Аскелан Этли, сегодня ты умрешь.
И Этли узнал его - Рилк Тантель, которого, смеха ради, они всегда называли Глыбой. Выглядящий, как труп, но не постаревший ни на день. Рилк отпустил его рукав и скрылся в толпе. Этли хотел погнаться за ним, но тут же отбросил эту мысль. Оказывается, не сбрендил Муфлон. Все всерьез. Мертвец явился за ним и Вигдой.
***
Добравшись до конца Рыночной и отыскав в хитросплетении двориков нужную дверь, Этли постучал. Дверь открыла женщина в голубом, приглушенного тона, платье и белом чепце. Ничего особенного, полнеющая домохозяйка с щекастым лицом, младше Дамида, но старше Этли.
– Чего тебе?
– спросила она.
– Мне нужна матра Нелла, я старый друг муф...господина Вигды.
Женщина насторожена посмотрела на него и попыталась захлопнуть дверь. Этли сунул ногу в дверь и взвыл от боли. Сожри всех бесы! И Глыбу и Муфлона, и его женушку! Голова вообще не варит, сунуть практически босую ногу в дверь, дурак!
Женщина ахнула:
– Ты что ж, дурила, делаешь-то! Больно?
– Больно, конечно. Так ты жена Вигды? Он мне один ваш секрет сказал, чтобы ты доверилась мне.
– Какой еще секрет? Да, жена я его.
– Бублик мой, - произнёс Этли.
Несмотря на боль, он наблюдал за реакцией женщины. Та немного покраснела и спросила:
– Так чего надо-то моему муженьку?
– Чтобы я отвел тебя домой.
– А с ним что?
– Давай, он сам тебе расскажет, что сочтет нужным.
– А ты сам откуда Гелина знаешь?
Слава Спасителю, жена Муфлона оказалась не дурой!
– Не Гелина, а Дамида. Служили мы вместе, у Гневира Турмала.
– И как вы там называли его, промеж собой?