Клинок мертвеца
Шрифт:
Он снова зевнул, а затем стал трясти безответное тело, лежавшее рядом, но, внезапно вспомнив кульминацию ночных развлечений, перестал.
— По зрелом размышлении, я дам тебе отдохнуть, — сказал он, скривив губы.
Он резко пихнул труп, и тот свалился с кровати. Безжизненные конечности неуклюже раскинулись вокруг тела мужчины, шея изогнулась, открыв взгляду зияющий алый разрез на горле. Мертвые глаза были полны ужаса. Кразка ухмыльнулся.
— Меня называют Король–Мясник, — пробормотал он. — Чего же ты ожидал?
Скатившись с кровати, он обошел тело, чтобы взять одежду, и с удовлетворением увидел,
Он нацепил свой пояс с мечом и потратил минуту на то, чтобы извлечь из ножен однолезвийный клинок и полюбоваться его совершенным балансом. Демоническая сталь, или абиссум, так называл Герольд металл, из которого выковали оружие. Его нельзя было найти на земле, ибо, как говорил Герольд, абиссум не принадлежал миру людей. С ним Кразке не могла принести вреда никакая магия. Чародейки Карна познали это, получив тяжкий урок. И Шаман — тоже, хотя то было иное, еще более опасное оружие, которое покончило с их прежним лордом–магом.
Кразка протянул руку к другой части пояса и погладил рукоять смертоносного прибора, висевшего в кобуре. Затем, потерев тыльной стороной ладони слепой левый глаз, убрал пленку слизи, которая всегда появлялась там ночью. Большинство людей сочло бы утрату глаза серьезным ущербом, но Кразка обнаружил, что так ему проще сосредоточиться. Помогает видеть сквозь паутину из тысячи обманов, которую сплетали и мужчины, и женщины, чтобы одурачить себя верой в то, что мир — гораздо лучше, чем есть на самом деле. Что и они — лучше, чем об этом говорили их поступки, что ревность, обман и лицемерие, которые они так презирали в других, каким–то образом оправданы в их мелких извращенных личностях.
У Кразки не было времени для подобных уловок: он пользовался только правдой со всеми ее острыми гранями. А если у кого–то возникали с этим проблемы, ему стоило лишь покопаться в горах трупов, которые Король–Мясник оставил в Берегунде и у Врат Похитителя, и спросить их, почему сомневаться в его принципах могло оказаться не столь уж благоразумно.
В дверь спальни грубо постучали, и она со скрипом приоткрылась. В комнату стал протискиваться гигантский выцветший череп медведя, который оказался слишком большим и застрял между полуоткрытой дверью и рамой.
— Заклинило, — прогремел низкий голос Багхи из–под черепа.
Кразка прищурил глаз и лениво подумал, не извлечь ли меч и не избавиться ли раз и навсегда от этого неуклюжего тупицы–гвардейца. Но огромный парень из Озерного предела, по крайней мере, оказался ему верным. А верность кое–чего стоила, после того как Вулгрет и самопровозглашенный рыцарь сэр Мередит взяли да исчезли. Не говоря уже о Шранри, его старшей чародейке.
Со вздохом Кразка неспешно подошел к двери и вытащил подпорку. Дверь со стуком распахнулась, и Багха ввалился в комнату, сжимая свою нелепую булаву в лапищах размером с добрый окорок.
— Сначала — о главном, медвежьелицый, — терпеливо сказал Кразка. — Прежде чем войти в королевские
— Я не знаю, что значит это слово, — медленно ответил Багха. — Но если ты хочешь, чтобы я его снял, то ладно, хозяин.
— Если бы любой другой человек осмелился назвать меня «хозяин» вместо «мой король», ему вырвали бы язык, — жизнерадостно сказал Кразка. — Но понимая, что у тебя дерьмо взамен мозгов, я не обращаю на это особого внимания. На тот случай, если ты забыл, я короновался как король Высоких Клыков несколько месяцев назад.
Багха снял череп, покрывавший его голову. Затем попятился и споткнулся о тело возле кровати. Раздался страшный треск: огромный горец весом четыре сотни фунтов вместе с булавой в сотню фунтов врезался в деревянную раму. Неуклюжий гигант медленно поднялся на ноги и уставился на кровать, которая тяжко покосилась на одну сторону.
— Прости, — прогремел он.
Кразка вздохнул и указал на труп:
— Я собираюсь прогуляться. Избавься от этого.
Багха уставился на нагое тело. Его крошечные глазки под мохнатыми бровями сощурились.
— Что–то не так? — спросил Кразка.
— Почему на нем нет одежды?
— Почему на людях обычно не бывает одежды? В большинстве случаев потому, что они моются, трахаются или лежат в земляной дыре. Вероятно, ты мог бы помочь побыстрее справиться с этим делом, вместо того чтобы маячить тут, подобно нечестивому отродью медведицы и бревна.
Даже такие неповоротливые мозги, как у огромного гвардейца, смогли соединить фрагменты картины.
— Неправильно это, двум мужчинам лежать вместе, — прогремел он.
Кразка ухмыльнулся:
— Перед тобой человек с перерезанным горлом, из которого льется кровь, и тебя беспокоит это?
— Такие вещи противоречат Кодексу, — пробормотал Багха, уставившись на свои огромные ноги.
Ухмылка Кразки исчезла.
— Кодекс мертв, — проворчал он. — Сейчас — новые времена. Старые правила больше не применяются, да к тому же они никогда на вашего покорного слугу и не распространялись. Я трахаю кого хочу. На самом деле мужчина или женщина — только плоть для использования. Использовал, а затем вышвырнул.
Багха был гнусным преступником, который частенько рассказывал между делом, как убил собственную жену, но при этом разговоре он почувствовал себя не в своей тарелке.
Холод больше не беспокоил Кразку. С тех пор как он заключил сделку с Герольдом тринадцать лет назад — вскоре после бойни у Врат Похитителя, — самозваный Король–Мясник обнаружил, что более не подвержен воздействию ни суровейших зимних ночей, ни жарчайших летних дней. Наступил и прошел его сороковой год, но, шагая вдоль брустверной стенки, идущей по периметру огромного деревянного частокола, окружавшего Сердечный Камень, Кразка чувствовал себя сильнее, чем когда–либо. Герольд сказал ему, что он сохранит энергию человека вдвое моложе до конца своей жизни: один из многих даров, пожалованных бывшему вождю Озерного предела таинственным хозяином лорда демонов, Безымянным.