Княжич варяжский
Шрифт:
Две тысячи хузарской конницы, две тысячи киевской гриди — серьезный аргумент для подчинения.
Хоревой, может, и подчинились бы…
Но они были не в курсе.И они были расстроены. Ждали ромейского золота и не дождались. Тут кто угодно огорчился бы, не то что лихие степняки.
Огорчившись же хоревой всей разбойной бандой прогулялись вдоль днепровского берега (раз уж пришли, что церемониться?): пограбили на волоках, захватили с десяток укрепленных городков, в основном хузарских, чем несколько повысили и благосостояние, и настроение. Тут бы им и уйти восвояси, но — алчность и безнаказанность развращают.
У Киева и хаканата тоже был конфликт интересов. И тоже базовый. Что не помешало командованию обеих армий поладить. Связующим звеном выступили Машег с Сергеем в случае с хузарами и Сергей с Машегом — по отношению к Олегу и его воеводам. Опять-таки ущерб от агрессивных хоревой терпели обе стороны: контроль за суперволоком числился за хузарами, а большая часть торговых гостей, ограбленных или запертых у волока, либо относилась Киеву и его союзникам, либо торговала с русами.
О разделении шкуры пока еще не убитого печенежского мишки договорились заранее: треть — хузарам, две трети русам. Зато хузары будут выбирать первыми и им отойдет мыто со скопившихся у волока судов. Волок-то их… был.
Пока командование договаривалось, войска занимали позиции. Русы — с севера, хузары — с юга. Рёреху с Машегом досталась вспомогательная роль: пресечь бегство копченых в степь. Ту же задачу великий князь поставил и старому знакомцу Сергея, боярину-воеводе Егри, в распоряжении которого имелось две сотни пешцев.
К делу Егри отнесся ответственно. На предполагаемом пути отступления его дружинники при участии варягов разместили десятки ловушек: ям, вбитых в землю кольев, нарубленных веток. Трава тут была невысока, однако прикрыть «гостинцы» — хватило.
Чтобы приближение войск осталось незамеченным, печенегов отвлекли. Показали часть киевского войска: сотни три конных. Те наскочили на печенежские дозоры, погнались было, но при виде основного войска поспешно ретировались. Однако не совсем. Болтались на периферии, попугивали, держа в напряжении. Наконец, хоревой это достало, и на второй день более тысячи степняков как следует шуганули киевских. Те в бой не вступили. Ушли в степь. Хоревой преследовали недолго. Не стали коней утомлять попусту.
Так прошло два дня. А утром третьего, аккурат с первым светом еще не показавшегося солнышка, совместная операция началась.
Воспользовавшись правом вождя, Сергей решил лично глянуть на начало атаки. Оставил позиции и вместе с Машегом (куда без него?) выехал на холмик, с которого открывался подходящий обзор.
Хузары начали первыми. Подвести скрытно две тысячи конных — та еще задача. Но справились. Еще затемно
Сотни луков в секунды снесли печенежские дозоры, и выскочившая на подходящую дистанцию легкая конница понеслась вкруг только-только просыпающегося лагеря, пронзительно вопя и сыпля стрелами.
Так себе «доброе утро». В лагере мгновенно началась суматоха. Большая часть копченых спала прямо на земле, у погасших костров. Идеальная цель для хузарских стрел.
Впрочем, хоревой тоже были не новички в степной охоте. Те, кому сразу не прилетело, тут же похватались за луки, а часть рванула в табунам, пасшимся с северной стороны.
Об имуществе и награбленном не заботились. Не до того. Тем более печенеги опознали нападавших, а хузары еще не успели растерять репутацию лучших воинов в степи. Так что копченые больше думали о бегстве, чем о драке.
Паники у хоревой, однако, не было. Дистанционная атака имеет не только плюсы, но и минусы.
В хузар тоже полетели стрелы…
И тогда в дело вступила тяжелая хузарская конница. Эти дистанции не держали, ворвались прямо в лагерь, цепляя на копья, рубя саблями, прорываясь через не особо плотное сопротивление к ханскому шатру.
Хан боя не принял. Сообразил, чем пахнет будущее, и дал деру. Но сбежал по-хански. То есть вместе с ближниками, коих было за сотню. Сначала — сотню. А к моменту, когда хан вырвался за пределы лагеря, вокруг него уже сформировалась группа поддержки почти в тысячу сабель. Многие, правда, охлюпкой. Оседлать коней не успели.
В принципе, сейчас он даже мог и отпор дать. Во всяком случае, попытаться. Не рискнул. Бросился наутек.
Прямо на засадный полк русов. Пехотный. В строю.
И тут хан допустил ошибку. Ему бы развернуться и пробиваться через легкую хузарскую конницу — шансы были. Тем более что сил у него прибавилось. Но лидер хоревой, как и все степняки пренебрежительно относившийся к пехоте, предпочел атаковать. Решил, надо полагать, что, увидав грозную атаку кавалерии, пешие напрудят в штанишки и кинутся наутек.
Однако русы, пусть и растянувшиеся в приличной длины шеренгу, несущихся галопом печенегов почему-то не испугались, рой стрел умело приняли на щиты, а когда всадники оказались совсем рядом, тотчас ощетинились копьями.
Собственно, все. Лошадь — животное умное. На копья ни за что не полезет. Схлопнулась атака.
И теперь уже конница киевского князя вступила дело. Луки ведь не только у степняков имеются, а с расстояния в сорок метров даже дружинный детский не промахнется.
И посыпались с коней копченые, которым ответить было уже нечем. Опустели колчаны.
Хан, однако, и тут не растерялся. Разворот на девяносто, и карьером в степь. Бойцов при нем, правда, осталось не более пары сотен. Но тоже сила изрядная, поскольку — лучшие.
— К нашим, — скомандовал Сергей, увидев последний маневр хоревой.
И галопом с холма.
Машег — за ним. Обогнал было, но Мар не позволил. Прибавил. Успели вовремя. Сергей спешился, крикнул:
— К нам скачут, готовьсь! — И Мару: — Ложись, мой хороший.
Жеребец повиновался неохотно. Возбудился. Действия желал: скакать, драться. Еле уговорил.