Компенсация. Часть четвёртая
Шрифт:
От размышлений на тему, кого бы ещё покарать, Мухина отвлекло появление трёх человек. Двух он хорошо знал, а третий был в этих краях новый. В планы Мухина никак не входило объясняться с местными, но деды, к неудовольствию Мухина, его узнали и начали наводить на его честное имя всякие инсинуации. Вот румыном его обозвали, а вот и турком. Значит, тот мужик мент, раз знает, что недавно Мухин выдавал себя за турка. Эта троица мешалась под ногами, и Мухин решил их немного погонять. Ну, чего не сидится им дома, когда серьёзные люди воюют с серьёзными
Ничего умного Мухин не придумал, как снять с плеча автомат, и дать пару коротких очередей поверх дурных голов этой троицы. Ага, спрятались за холм, мордой в землю зарылись. Конечно, лучше бы, если они в панике сбежали бы в деревню. Но, не срослось. Пули дедов не очень-то и испугали. Мухин понял, что от этих организмов просто так не отделается.
– Эй, - завопил из-за холма мент.
– Гражданин Мухин или Мехмет Йылдырым, чего это вы сразу за оружие хватаетесь. А поговорить? Ситуацию обсудить? Должен сообщить вам, что начальство пошло вам навстречу и готово предоставить вам, как вы и просили, двадцать лет лагерей. Небо в клеточку, форма в полосочку. Всё по-честному, без обмана.
– Это с чего же такая честь, - огрызнулся Мухин.
– Ну, по совокупности преступлений, - проорал майор.
– За шпионаж, за измену Родине, за побег из-под стражи, за хищение оружия, за многожёнство.
– А, так ты ещё и Родину, гад такой, продал, - вдруг окрысился дед Тихон.
– Да я тебя, гада, сейчас в порошок.
Дед выставил своё ружьё и засандалил куда-то в сторону кустов, возле которых стоял Мухин. Дробь бодро прошлась по веткам, отчего Мухину пришлось даже присесть и дать короткую очередь в ответ.
– Сам ты, барбос старый, волюнтарист...- стал оскорблять деда Тихона Мухин.
– Сам у меня Маринку увёл, пенёк старый.
– Ах ты вредное насекомое, - завопил дед.
– Да я тебе щас морду твою похабную набью за старого. Ишь...лаяться на меня надумал. Выходи биться один на один. Маринку ты продинамил, а теперь решил на говно изойти. Завидно стало, да?
– А зачем ему ваша Маринка, - спросил майор и тут же наябедничал на Мухина.
– Гражданин, бывший Мухин, он же турецкоподданный Мехмет Йылдырым, сожительствовал сразу с тремя женщинами на Выселках. А это уже статья в уголовном кодексе, многожёнство, однако.
Деды сразу же навострили ушки на такую интересную новость, и с любопытством потребовали разъяснений от майора.
– Да не слушай ты дед Матвей его, - перебил майора Мухин. Такие инсинуации Мухина очень огорчали.
– Это всё политическая провокация. Ни с кем я там не сожительствовал, вернее, сожительствовал, но не сейчас, а тогда, когда жил на Выселках. Вот тогда я и сожительствовал, но не с этими, а с другими, которые тогда там жили, а не сейчас. Улавливаешь разницу?
Майор молчал, а дед Матвей пытался понять, что сейчас сказал Мухин. Только деду Тихону
– Ну, точно, - сообразил он.
– Зачем ему какая-то Маринка, если на Выселках полно баб, правда им всем уже под восемьдесят лет, но наш Мухин орёл и мрачный обольститель, он же слониху уговорит. Что, турецкий гражданин, обольстил бабушек? Вот же ты какой охальник! Тьфу на тебя!
Тут и деда Матвея осенило:
– Так может это он нашу Фроську до смерти затрахал, окаянный? Поэтому и на кладбище припёрся, распереживался дескать. Эй, окаянный, покайся. Разоружись перед односельчанами.
Все эти перепалки и перестрелки между оппонентами происходили на фоне ярких периодических вспышек. Но, из-за того, что стороны были увлечены переговорами, на вспышки уже никто из них не обращал внимания. Сверкает, да и чёрт с ним. Мухина выводить на чистую воду гораздо интереснее.
Самого Мухина от такой напраслины душили слёзы возмущения и злоба. Вот же гады. Для них тут стараешься, кровь проливаешь в битве с монстрами, а они надумали себе чёрте что. Уже начали обвинять, что столетних старушек сподобился растлить и их нравственный облик порушить.
– Я, товарищи, - начал возмущённо он....
– Твои товарищи в овраге кобылу доедают, - перебил его вредный дед Тихон.
– Ах, так, - вконец рассердился Мухин.
– Ну, вы у меня на своей шкуре познаете Кузькину мать и козью морду. Готовьтесь, я тут вам щас гросс Шаолинь устрою.
Он решил покончить с вредными людьми заклятием, которое ещё никогда не употреблял против противников. Когда-то надо было его тестировать. Сидя в кустах, он выставил в сторону противника руку и стал бормотать заклятие:
– В недрах тундры выдры в гетрах тырят в вёдра ядра кедров! Выдрав с выдры в тундре гетры, вытру выдрой ядра кедра, вытру гетрой выдре морду - выдру в тундру, ядра в вёдра!
В небе что-то засвистело, и прогремел где-то вдалеке гром, но больше ничего не произошло, что Мухина несколько удивило. Не сработало, что ли?
– Ты чего там бормочешь?
– поинтересовался дед Матвей.
– Что ещё за выдры в тундре?
– Может этот сексуальный маньяк сбрендил, - предположил дед Тихон.
– Заговаривается уже. Он всегда был с приветом, почти как наш Василёк. Дожили, товарищи. Теперь по округе бегает сбрендивший мент с автоматом. Допился самогонки окаянный.
Переговоры между двумя сторонами явно зашли в тупик, а компромисса не находилось. Мухину вежливо говорят, чтобы он сдавался, а он про каких-то выдр целую речь задвинул.
– Гражданин Мухин, - стал из-за холмика настаивать майор.
– Лучше сдавайтесь по-хорошему.
– Русские не сдаются!
– огрызался Мухин.
Вот что с таким делать, совсем не хочет на двадцать лет в лагеря. В диалог о сдаче в плен вступил дед Матвей:
– Еllerini kaldir ve disari cik (выходи с поднятыми руками), - крикнул он Мухину на турецком. Может так этому басурманину будет понятнее.