Конец Света
Шрифт:
В зале повисла мертвая тишина, космонавты пытались осмыслить слова капитана. Тот молча стоял и смотрел на подчиненных усталым взглядом.
Реверик похолодел: представить, что подобное происходит не в страшном сне переработавшего со взрывчаткой ученого, а в реальности, оказалось не так-то легко.
– Что случилось с нашей планетой?
– воскликнул кто-то.
– Я не знаю, - признался Эдельгрейсе.
– Как и вы, я жду видеосигнала с Марса. Единственное, что мне известно - планета рассыпалась на куски. Никаких разумных причин этому нет. Один из марсианских колонистов, разговаривавший с другом, находившимся на Фаэтоне, уверяет, что
С потолка спустили белый просмотровый экран, и включенный видеопроектор до получения видеосигнала показывал статичную картинку заходящего фаэтонского солнца. Никто из космонавтов не проронил ни звука, и минуты ожидания тянулись в тягостном молчании.
Капитан Эдельгрейсе ушел с трибуны и сел на кресло в первом ряду, недалеко от ступенек, ведущих к трибуне. Он придерживал ладонью голову, и Реверик видел, насколько капитан потрясен новостью. Он и сам чувствовал себя не лучшим образом: эффект от ужасного известия был равносилен удару обухом по голове.
Проектор мигнул, и вид заходящего солнца сменился изображением звездного неба. Изображение было слегка размытым - оператор снимал изображение обычной видеокамерой, на скорую руку пристроив к ней телескоп. Несколько секунд картинка подергалась, затем оператор настроил камеру точно на Фаэтон, и глазам космонавтов предстала душераздирающая картина: существовавшая несколько часов назад планета фиолетового цвета с белыми пятнышками облаков превратилась в сборище разлетающихся камней. Разваливающийся Фаэтон частично скрывался в туманном облаке, подсвеченном сгустками остывающей магмы, и расползался по орбите вокруг солнца будущими астероидами.
Оператор что-то говорил, но Реверик его не слышал: он полностью ушел в переживания и думал о том, что решение стать космонавтами спасло жизнь тысячам человек. Теперь, когда от могущественной цивилизации остались жалкие крохи, разбросанные далеко за пределами планеты, мир придется выстраивать заново. И хорошо, что не с чистого листа: в библиотеках кораблей сохранилось немало информации, а знания космонавтов существенно облегчат жизнь на планетах-колониях. Но продолжение полета к звездам и изучение экзопланет ставится под большой вопрос: к чему теперь освоение дальних миров, если ближайшие сотни лет придется осваиваться на марсианских континентах и восстанавливать утраченное после разрушения Фаэтона?
Именно этому вопросу космонавты и посвятили внеочередное объединенное собрание всех космических экипажей. Из-за того, что передатчики находились только на одной стороне Марса, обсуждение проблемы пришлось проводить с теми, кто был доступен для получения сигнала. Часть кораблей со временем выходили из зоны обмена сигналами, но подключались другие корабли, и обсуждение не прерывалось ни на минуту.
Тысячи космонавтов видел Реверик на экранах, и все они походили друг на друга: уставшие, измученные, поникшие, словно их навечно изгнали из родного мира.
Часть космонавтов склонялась к немедленному возвращению в солнечную систему, однако большинство настаивало на продолжении
– Наши предки столетиями готовились к полетам, и долететь до звезд - наша прямая обязанность перед ними, - подытожил он сказанное другими выступающими.
– Я согласен с тем, что мы обязаны выполнить волю погибших коллег и друзей. Да, новые экспедиции к звездам состоятся не через двадцать лет, как мы запланировали, а в далеком будущем, но этот путь мы доведем до конца и вернемся в родную солнечную систему победителями!
Капитан знал свое дело: подобные речи во все времена настраивали на преодоление препятствий, и даже желающие вернуться домой со скрипом, но согласились завершить полет.
По окончании споров неожиданно выяснилось: экипаж "Кимбурана" оказался единственным, кто не выходил на связь после новости о гибели Фаэтона. Реверик периодически звонил на телефон Отрикса, но тот словно обиделся во время последнего разговора и трубку не брал.
Но попытки космонавтов с других кораблей выйти на связь с "Антаресом" тоже не привели к положительному результату и вконец обеспокоенные, они взялись за визуальные поиски. Группа астрономов из более-менее близких к "Кимбурану" кораблей спешно отправилась в обсерватории, и через четыре дня корабль обнаружили. Он летел прежним курсом, но на запросы не отвечал.
Пришлось воспользоваться аварийной системой "Остров", позволяющей подключиться к камерам наблюдения любого из кораблей и узнать о происходящем на его борту. Систему создали специально для случаев, когда экипажи перестают выходить на связь, или на корабле происходит авария. Подключившиеся к "Острову" наблюдатели могли изучить обстановку или повреждения корабля, не отправляя на него спасательную экспедицию и не подвергая риску жизни спасателей. Исходя из полученной информации, наблюдатели решали, какую помощь необходимо оказать экипажу пострадавшего корабля.
Видеокамеры передавали отчетливое и качественное изображение с коридоров "Кимбурана", но наблюдение завершилось спустя шесть минут. Этого времени хватило, чтобы комиссия вынесла вердикт о случившемся: космонавты "Кимбурана" погибли из-за столкновения с потоком метеоров и мгновенной разгерметизации, а превратившийся в катафалк корабль завершит свой путь на поверхности звезды, к которой летел.
Капитан одним рывком снял шлем.
И ничего не изменилось.
Он по-прежнему стоял перед делегацией встречающих и совершенно не чувствовал космического холода. Дул теплый ветерок, и не будь у облачного города границы, за которой виднелось бесконечное пространство Вселенной со звездами в роли космических веснушек, капитан мог подумать, что находится на родной планете и участвует в необычном аттракционе.
– Кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит?
– потребовал он.
– Я могу, - прозвучало в ответ, и сквозь толпу к кораблю пробрался человек в белом костюме. На его спине росли крылья, и капитан остолбенел, но оказался далеко не единственным из тех, кто потерял дар речи.
– Признаться, никогда не думал, что в нашу скромную обитель нагрянут миллиарды человек разом, но подобные нашествия становятся хотя и редкой, но нежелательной традицией. Вы уже третьи.
Капитан с трудом вернул дар речи и переспросил: