Летающие киты Исмаэля(сборник)
Шрифт:
Лейн, правда, не был в этом уверен. Однако ведь он уже ел эту пищу, и с ним ничего не случалось. Нет, это гипноз, но как можно было так легко ввести Лейна в гипнотическое состояние, если он знал более двадцати слов на ее языке?
Язык? Слова? Они не были необходимы. Если она дала ему наркотическое вещество в пище, а затем разбудила его во время сна, то она вполне могла внушить ему ключевое слово и затем вновь отправить его спать.
Он был достаточно сведущ в гипнозе, чтобы знать, что это возможно. Были его подозрения верны или нет, однако он лежал распластавшись на спине.
Потом деревья пересадят на трубы, или заменят погибшие зрелые особи, а зоогея будет постепенно убрана в трубу, потом она попадет в канал, где реактивные рыбы отфильтруют часть ее, а часть съедят, перекачивая воду от полярного конца трубы к экваториальному.
К концу для Лейн попробовал съесть немного супа из зоогеи и сумел пропихнуть его в желудок. Чуть позже он съел немного злаков.
Марсия настойчиво предлагала ему пищу с ложки. В ее заботливости было что–то настолько женственное и нежное, что он не смог протестовать.
— Марсия, — сказал он, — конечно, я могу ошибаться. Но между нашими народами могут быть хорошие отношения и взаимопонимание. Вам нужно взглянуть на нас. Если бы ты была настоящей женщиной, я бы полюбил тебя. Конечно, ты можешь в любое время заставить меня почувствовать тошноту. Но если ты так поступишь, то, значит, это так и надо в данный момент, а не потому, что ты зла. И сейчас ты заботишься обо мне, своем враге. Любишь этого врага. Хотя ты и не можешь мне сказать об этом, но наверняка знаешь, что делаешь.
Она, конечно, не поняла его. Однако ответила ему на своем языке, и Лейну показалось, что в ее голосе звучит тоже чувство симпатии.
Когда он засыпал, то подумал о том, что он и Марсия должны быть двумя послами, несущими своим народам мир. В конце концов, оба они были высокоцивилизованными представителями Вселенной, в основе своей мирными и искренне религиозными. Существовала же такая вещь, как братство. И не только людей, но всех разумных существ в космосе.
Тяжесть в мочевом пузыре разбудила его. Он открыл глаза. Потолок и стены пульсировали, сжимаясь и расширясь. Часы на запястье меняли форму. Только предельным напряжением воли Лейн смог сфокусировать свои глаза и вытянуть руку с часами. Часть их, призванная измерять немного длинный марсианский день, показывала полночь.
Шатаясь, он встал. Он чувствовал уверенность, что его одурманили наркотиком. Он продолжал бы спать, если бы резь в мочевом пузыре не была бы такой острой. Лейн собирался найти что–либо нейтрализующее наркотик и попытаться воплотить свои планы в жизнь. Но сначала он должен сходить в туалет.
Сделав это, он приблизился к кровати Марсии. Она не двигалась,
Глаза Лейна уловили какой–то блеск, мимолетную вспышку света, словно во рту у Марсии находился сверкающий драгоценный камень.
Лейн склонился над ней, присматриваясь, и в ужасе отпрянул: между ее зубов виднелась голова.
Он протянул руку, чтобы вытащить это существо, но замер, когда узнал крошечные вздутые губы вокруг рта и маленькие голубые глаза. Это был червь.
Сначала он подумал, что Марсия мертва. Существо не свернулось кольцами у нее во рту; его тело исчезало у нее в глотке.
Затем Лейн увидел, что ее грудь слегка приподнимается и что она вроде бы не испытывает затруднений с дыханием. Мускулы живота Лейна сжались, а мышцы шеи напряглись, но он приблизил свою руку к губам Марсии.
Теплый воздух коснулся его пальцев, и он услышал легкое посвистывание.
Марсия дышала через это!
Он хрипло сказал: «Боже!» — и потряс ее за плечо. Он не хотел дотрагиваться до червя, так как боялся, что повредит ей. Он даже забыл, что сейчас у него преимущество перед ней и он может использовать свой план.
Веки Марсии открылись; ее глаза были бессмысленно вытаращены.
— Вынь это, но осторожно, — сказал Лейн успокаивающе.
Она задрожала. Ее веки закрылись, шея выгнулась назад, лицо исказилось.
Он не мог сказать, выражала ли эта гримаса боль или что–либо другое.
— Этот монстр… что это? — спросил он. — Симбиот? Паразит?
Он подумал о вампирах, о червях, которые внедряются в спящее тело и сосут кровь.
Внезапно Марсия села и протянула свои руки к нему. Он сжал их.
— Что это? — спросил он.
Марсия привлекла его к себе, одновременно поднимая к нему свое лицо.
Из ее открытого рта потянулся червь, его голова направилась к лицу Лейна, маленькие губки сложились в букву «О».
Это был рефлекс. Рефлекс страха заставил Лейна отдернуть руки и отпрыгнуть назад. Он не хотел делать этого, но не мог справиться с собой.
Внезапно Марсия полностью проснулась. Червь целиком выскользнул из ее рта и грудой упал между ее ногами. Здесь он метался какое–то время, прежде чем свернуться кольцами, как змея. Его голова покоилась на бедре Марсии, глаза повернулись к Лейну.
Сомнений не было. Марсия выглядела разочарованной и расстроенной.
Колени Лейна, и так слабые, подогнулись. Однако он собирался исполнить свое намерение, хотя его сердце бешено колотилось в грудной клетке и он с трудом дышал.
Лейн сел позади нее, потому что не хотел быть там, где червь мог коснуться его.
Марсия показала жестом, что он должен вернуться на свою кровать, и они все будут спать. «Несомненно, — подумал он, — она не нашла ничего пугающего в том, что произошло».
Однако Лейн знал, что не сможет отдыхать, пока не получит объяснений. Он взял бумагу и ручку с прикроватного столика и сделал выразительный жест. Марсия пожала плечами и начала рисовать. Лейн наблюдал из–за ее плеча. Ей потребовалось пять листов бумаги, чтобы передать ему нужную информацию.