Летописи Нэпэла
Шрифт:
Вдали показалась высокая серая фигура в плаще с капюшоном с изогнутой палкой в руках. Она приближалась, и он встал, встречая её.
Существо приблизилось, палка в его руках оказалась огромной косой. Лица было не разглядеть, — капюшон надвинут слишком низко.
— Я пришла за тобой!
— Почему ты не приходила раньше, когда я так тебя звал?
— Тогда ещё не пришло твоё время. Пойдём…
Нэпэл покорно последовал за ней. У него не было уже ни сил, ни желания бороться. С тьмой, со светом, с неизвестностью… Ни с чем.
— Ты не боишься меня, — тихо
— Мне не страшно, — глухо произнёс Нэпэл. — Я ждал тебя.
— Ты ни о чём не жалеешь?
— Жалею… Да какой толк сейчас говорить об этом? Я звал тебя.
— Я слышала твои призывы… и следила за тобой… У тебя остались незавершённые дела…
— Это навсегда останется на моей совести. Крестом на моей душе.
Они долго шли молча, пока Смерть не остановилась и не присела на землю, положив косу на колени. Император сел напротив.
— Как ты одна за всеми успеваешь?
— С чего ты решил, что я одна?
— Так вас много?
— Конечно. Легионы!
— Где же остальные?
— В пути. Как и мы. И раньше ты заставлял многих из нас отправляться в путешествие.
— Сними капюшон! Покажи мне своё лицо! — сказал Нэпэл, когда они сели отдохнуть на плоские чёрные камни. Здесь, в этом мире, отдых никому не требовался, но шли они уже долго, и Смерть, видимо, решила отдать дань традиции. Или захотела поговорить с Нэпэлом.
— Зачем? — голос Смерти дрогнул, будто она не ожидала такой просьбы.
— Просто. Мне интересно.
— Хорошо. Смотри.
Она откинула капюшон. Император вздрогнул.
Пряди светлых волос рассыпались по её плечам, словно подчёркивая неестественную бледность её лица. Драгоценный белый камень, инкрустированный в белое золото.
— Что, я так страшна?
— Нет… Просто твои волосы… Они такие же, как у неё…
Она встряхнула головой, подбросив волосы; на плечи они упали уже огненно-рыжими.
— Это глупо… Но она когда-то красила их в такой же цвет.
Повторная метаморфоза, — и волосы стали тёмными.
— Это бесполезно… Не пытайся отвлечь меня от мыслей о ней.
— Ты так её любишь?
— Да. Тебе ли не знать об этом? Ты ведь говорила, что следила за мной.
Незаметно, в разговоре, её лицо преображалось, делаясь всё менее похожим на её лицо. Стало овальным, порозовело; волосы — длинные, блестящие. Это был совсем иной тип лица, отличавшийся от всех ранее виденных Нэпэлом. И он притягивал его. Настойчиво…
…Вжав Смерть спиной в расползающийся гравий, Нэпэл целовал её лицо. Их волосы тянулись друг к другу, каждая волосинка находила себе пару и сплеталась с ней…
— Хочешь, я отпущу тебя? — почти равнодушно сказала Смерть. Она вновь одела свою хламиду, и поглубже надвинула капюшон.
— Зачем? — совсем немного удивился Император.
— Ты не хочешь вернуться?
— Может быть, я найду здесь успокоение.
— Ты сам говорил, что покой
— Так ведь я умер, — тихо сказал Нэпэл.
— Разве тебе нужен покой?
— Нет. Но мне нужно счастье, моё Беспокойное Счастье. Моя милая Арнушка… А у меня нет этого Счастья. И жить бессмысленно.
Мегалитический обелиск возник пред ними неожиданно. Для Нэпэла. Стоило опустить глаза к земле, не принёсшей ничего кроме источающего едкий яд кончиками колючек терновника, а потом поднять их к терракотовым небесам, как взор разбился о величественное изваяние, непроглядной тьмой отталкивающее окружающее пространство. Ту часть его, что не изодралась об ослепляющей белизны клыки.
— Кого ты привела к моим ногам? — голос, от которого химеры, не успевшие разлететься при появлении статуи, попадали замертво на кремнистый грунт.
— Великого воина, одинокого изгоя, — минорно сказала Смерть.
— Ты хочешь вернуться? — вопрос был задан Нэпэлу.
— Теперь скорее да, чем нет…
— У тебя осталось неоконченное дело. Но если ты решишь его, то вряд ли вернёшься по доброй воле на серые равнины.
Нэпэл молчал. Он оставил попытки разглядеть лицо изваяния: взор натыкался на снежные зубы, — предназначенные будто бы не для того, чтобы рвать плоть, а чтобы пронзив её насквозь, удерживать добычу, — наталкивался и отскакивал в сторону от лица, слепленного из густой вечерней мглы. Как не напрягался Император, не мог заставить удержать взгляд на интенсивной тьме лица, и тела.
— Хочешь посмотреть, что будет с тобой, если ты вернёшься?
— У меня есть выбор? Ты заставишь меня посмотреть это в любом случае.
Чёрный обелиск усмехнулся, полностью обнажив огромные клыки из слоновьих бивней.
— Смотри!
Серая равнина вокруг Императора завертелась и ушла ввысь тонкими струйками чёрного пара, будто пламя из глубин ада прорвалось под чёрное агатное небо, испарив бесплодную землю. Повиснув на миг в дрожащем призрачном мареве, Нэпэл увидел, как из глаз зависшей напротив статуи изливаются серебряные нити, слагающие будущий мир. Вероятное измерение.
— Помоги мне! — прогрохотал голос изваяния. Император застыл в растерянности, не сразу поняв, что обелиск обращается не к нему. В пространство меж Императором и статуей вплыла фигура в сером балахоне; удлинившееся лезвие косы изгибаясь стало перерезать и разделять неправильно сошедшиеся нити. Возможный мир всё с большей чёткостью прорисовывался перед Нэпэлом; ошибки, допущенные при составлении, — плечо вместо лица, руки, выступающие из стены, поправлялись.
…Огромные толпы людей охватили широкую дорогу вдоль всего её протяжения, теснились к высоким каменным обиталищам, ликовали, дико кричали имперские девизы, и предавали проклятию врагов Новроса. Тройные шеренги щитодержцев уперев нижний край стальных пластин в асфальт, с трудом удерживали человеческое море на обочинах дороги, посреди которой гордо ступал отряд, возглавляемый седым всадником. Всадником с лицом Нэпэла, — только лицо сильно изменилось. Угрюмые морщины и новые шрамы покрыли посеревшую от времени кожу.