Ликующий джинн
Шрифт:
А Стас никак не мог остановиться, рассказывая про тот ночной балдеж. Как они...
Тут прозвенел длиный-длинный звонок, весь вестибюль и весь коридор стали расходиться по классам. Через десять минут Славик и Стас сидели за партой. Перед ними предстала их классная руководительница, Алевтина Николаевна, математичка, за ее спиной чернел прямоугольник доски.
Снова очутившись в школе, Славик понял, что самое трудное для человека, побывавшего (тайком, можно сказать) на другой планете, - это казаться человеком обычным, будто бы ничего такого не видевшим. Потому что стоило ему на минуточку
Хорошо, что за спиной Алевтины Николаевны была черная доска. Славик уставился в самую ее середину и на черном этом экране тут же высветилась цветная картинка: на его ладонь, ворча и скаля на всякий случай зубы, взбирались крохотульки (величиной с фасолину), кукурбитские зубаки. Шерсть у них была встопорщена, но они, поворчав и обнюхав теплую ладонь, все-таки укладывались на ней...
Но вот математичка подошла к доске, застучала по ней мелом - цифры повели меж собой извечную свою войну, и цветная картинка исчезла. Воинственные (и неуступчивые) цифры ее прогнали.
Надо еще сказать, что встреча Славика с родителями длилась не час, не два, а целых три дня. И, может, три ночи. Три дня мама не могла успокоиться, и все, кажется, не верила, что видит сына живым и невредимым. Ранним-ранним утром второго дня Славик заметил, что мама потихоньку приоткрывает дверь в его комнату и смотрит на него - она хотела удостовериться, что сын в кровати, что он жив, что он спит, как все нормальные (не побывавшие на другой планете) дети. Путешественник поплотней закрыл глаза.
Однажды мама интересно взмолилась:
– Славик! Ну скажи, скажи мне ради всего святого, что не было никакой Кукурбиты, а ты все придумал! Что вы на самом-то деле ездили куда-то с Кубиком, может быть, в Кижи, черт-те куда, в Соловки - и не было чужой планеты, не было!
Папа тоже вел себя интересно. Он стал, во-первых, необычайно задумчив. Когда Славик не смотрел на него, старший Стрельцов мог, расхаживая по комнате и растирая лицо и особенно лоб, бормотать: "Вот, значит, как...", "Ну-ну...", "А что?...".
Он расспрашивал сына о подробностях путешествия, кивал, замолкал...
Что еще заметил Славик - отец поглядывал на него с уважением, какого раньше, понятно, не было. Смотрел как на человека, видевшего больше и знающего то, что ему, и взрослому, и отцу, неизвестно. Так смотрят на детей, у которых вдруг обнаружился сильнейший талант математика или шахматиста.
В школу Славика теперь отвозил отец, из школы, отпросясь с работы, забирала иногда мама. Кормила обедом, давала всякие наставления (так и слышалось в ее голосе: "И больше никаких кукурбит!"), еле-еле отходила. Отлучаться из дома куда-либо сыну категорически запрещалось, и запрещалось общаться "с этим несерьезным человеком", Кубиком. Кубику по телефону было сказано много неприятных слов, хотя в чем он виноват? Наоборот...
.
! БРЫСИК И НЕВИДЯЙКА
Невидяйку Славик испытал в первую очередь. Проверил,
Первой жертвой инопланетного чудо-прибора стал, конечно, домашний кот, которого папа звал Брысиком. Это был молодой, но уже важный, неторопливый и мрачноглазый котище. На нем была огромная дымчатая шуба, он носил ее с тем достоинством, с каким носили, должно быть, шубы до пят дореволюционные богатющие купцы.
Неторопливость и важность Брысика наверняка были наследственными. Все его предки ходили именно так. Так - пока в деда или прапрапрадеда Брысятины не летел хозяйский сапог, что было неизбежно при таком количестве шествующей мимо тебя спеси.
Папа Славика смотрел на кота неодобрительно и даже недоброжелательно и при случае называл его "новым русским", добавляя, что все равно их время когда-нибудь да кончится.
– Впрочем, нет, - говорил он, подумав, - все разбойники, что останутся живы после нынешних отстрелов, станут в конце концов дворянами. Зачинателями дворянских родов, графами и герцогами...
Зато мама ходила вокруг котищи на цыпочках (а как сюсюкали гости!), кормила перекармливая, расчесывала, позволяла себя немилосердно кусать, не разрешала обижать. Она его заласкивала с детства, отчего кот вырос в уверенности, что в самом деле представляет собой нечто особенное, что, может быть, в нем течет королевская (или хотя бы купеческая) кровь. Эта его наследственность с помощью женщины расцвела пышным цветом.
Славик же хорошо знал, что в пышной шубе и за мрачным взглядом, прячется не купец и не барин, а обыкновенный мелкий пакостник. Стоило отвести глаза от его шубы до пят и неторопливого шествования по ковру, как кот,оглянувшись, запрыгивал на староновогоднюю елку, срывал стеклянную игрушку и гонял ее по полу, пока она не разбивалась; осколки ее потом противно хрустели там и сям, их находили через пару недель и под диваном.
Или он переворачивал на кухонном столе стакан с водой или остывшим чаем и удирал после содеянного со всех ног под кровать в спальне, откуда ровно через две минуты выходил, как король из собственной опочивальни - важный и неторопливый, будто и не было коричневой лужи на столе.
Или, спрятавшись за углом, выпрыгивал из засады и вцеплялся зубами в чью-нибудь голую ногу...
Все эти проказы никак не вязались с его мрачными, как у старого тигра, желтыми глазами.
Славику было абсолютно ясно, что невидяйку нужно испытать на этом, в сущности, диверсанте, спрятавшемся в пышной шубе.
Сначала он навел ее на спящего Брысика - тот роскошно разлегся на его кровати. Славик нажал на "кнопку", она послушалась, окошечко впереди засветилось - и кот послушно исчез. Невидяйка работает!
Экспериментатор протянул руку к месту, где только что видел животное, нащупал пушистое, теплое, дышащее. Все в порядке, кот ничего не знает о своей невидимости. Славик еще раз нажал на донце - Брысик появился. Он даже ухом не повел.
Теперь нужно проделать еще один фокус. Он разбудил дрыхлю-кота и отнес его, разнежившегося, тяжелого, в кухню. Дрыхля встряхнулся и направился к кормушке. В это мгновение прибор был снова включен. Ну?..