Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Литературная Газета 6291 ( № 36 2010)

Литературная Газета

Шрифт:

30сентября отмечается Международный день перевода, учреждённый Международной федерацией переводчиков в 1991году. В 2010году отмечается под предложенным Союзом переводчиков России девизом: «Стандарт качества в многоголосом мире». Труд «почтовых лошадей просвещения» (Н.М. Карамзин) виден нам по результатам. Но много ли мы знаем о внутренней кухне тех, кто своими усилиями соединяет народы и времена? Мы предлагаем вашему вниманию записки о прозе Льва Толстого известной итальянской переводчицы, поэтессы Аннелизы Аллева, уже познакомившей читателей своей страны с переводами всей прозы А.С. Пушкина и произведений многих современных российских поэтов и прозаиков.

Итальянскому переводчику предстояло привести в движение тяжёлый

состав, чтобы приспособить к собственной языковой системе совершенно другую, скрытую в русском языке.

Стиль Толстого только кажется простым.

Во второй части автобиографической трилогии «Детство. Отрочество. Юность» он утверждал этот свой общий литературный стиль. В те годы Толстой был занят обретением хороших манер, comme il faut, и помнит двух школьных товарищей, о которых пишет с осуждением: «Например, они употребляли слова глупец вместо дурак, словно вместо точно, великолепно вместо прекрасно, движучи и т.п., что мне казалось книжно и отвратительно непорядочно».

Толстой хочет показать нам жизнь такой, какой она есть, это – его цель, и изображать её он намерен трезвым, ровным стилем.

Владимир Набоков написал о Толстом, что «он открыл способ, представляющий жизнь, который очень приятно и чётко совпадает с нашим представлением о времени». Борис Эйхенбаум отмечал, что «люди его текучи».

Например, в начале романа у Вронского всегда «крепкие сплошные зубы», но потом, после смерти Анны, к концу романа, когда он собирается уехать на войну, у него зубы болят.

С другой стороны, под педагогом Толстым, под аскетом, под решительным учителем хороших манер скрывается ученик Пушкина, архитектора совершенных литературных созданий. Как Пушкин, Толстой объявляет читателю тему главы, повторяя много раз то же самое слово в её начале либо его синонимы. Как Пушкин, Толстой пользуется словами символическим образом, устанавливая тайную связь между разными лицами романа. Как Пушкин, Толстой пользуется поэтическими средствами в романе, создавая в сюжете, через персонажей, то ли открыто, то ли тайно, симметрию, очень похожую на рифму. Роман «Анна Каренина» на самом деле построен на пересечении двух пушкинских фрагментов: «Гости съезжались на дачу» и «На углу маленькой площади» (оба написаны между 1828и 1830годами).

У Толстого, как у Пушкина, есть подтекст. Толстой скрывает свой подтекст, иногда и в иностранных текстах романа.

Как следует из «Отрочества», Толстой явно не любит ни крайности, ни колоритного говора подростков, ни книжного, фальшивого тона. Его проза никогда не пытается удивлять, вызвать восклицания или быть смешной. Наоборот, он следит за идеалом естественности.

В романе есть часто используемое прилагательное. Это – «спокойный». И часто повторяется существительное «спокойствие» либо «покой». Само спокойствие – очень comme il faut. Спокойствие – качество высшего света, а когда автор нам повторяет то же самое слово много раз, получается противоположный эффект. Хотя автор сильно старается, ему не удаётся быть совсем comme il faut.

В романе «Анна Каренина» Толстой говорит о страстной и о супружеской любви; об опасности, касающейся механизации вообще и механизации существования; о поезде, неотступном символе этой механизации. Подтекст романа главным образом проявляется в настойчивости разновидных повторений и в внезапных вариациях, как бывает в музыке и в сказках.

Толстой часто говорит о поезде. Анна и Вронский, например, в первый раз встречаются на вокзале, в вагоне поезда. Анна путешествовала с матерью Вронского, графиней Вронской, и обе приезжают из

Санкт-Петербурга. Анна ждёт своего брата, Степана Аркадьевича Облонского; Вронский встречает свою мать. Во второй раз Анна, наоборот, встречается с Вронским, когда собирается после короткой остановки на маленькой станции войти в вагон, в котором, оказывается, он тоже путешествует. Это путешествие на обратном пути: из Москвы в Санкт-Петербург, где Анна живёт с мужем и сыном. Анна кончает жизнь самоубийством, бросаясь под вагон поезда; Вронский в конце романа уедет поездом на фронт.

Но прямой, первый текст, первая ступень прочтения – хотя самые незабываемые сцены романа связаны с поездом – меньше интересуют того, кто проникает в текст очень медленным путём, слово за словом.

Второй степенью чтения я считаю ту, где «поезд» – уже не поезд на вокзале, не средство транспорта, а концептуальный поезд, очень упрощённый и уменьшенный, перевоссозданный детьми в игре.

Дети Стивы Облонского и Долли «играют в поезд» дома; Серёжа Каренин в школе тоже «играет в поезд», и об этом он рассказывает дяде, Стиве Облонскому, когда тот его спрашивает, «как он в школе проводит время между классами».

Третья степень – это когда поезд даже не подражание настоящему поезду, не простая игра, придуманная детьми, а сплошное, французское слово train, «поезд», в первом его значении, употреблённое уже в переносном, метафорическом смысле. Во французском словаре приведены все значения этого слова, и их много. Train значит, между прочим, «образ жизни», «уровень жизни». Train обозначает монотонность жизни, какой-то режим, строй, mе’nage. По-французски существует другое слово, очень обычное, которое обозначает жизнь как механическое, каждодневное повторение тех же самых действий: routine, у которого корень route – «дорога».

Анна озабочена тем, что Вронский всё время занят общественными обязанностями, и во время разговора за столом говорит: Du train que cela va – «Всё время уйдёт на это». И Стива Облонский, погружённый в свои размышления, пользуется тем же самым словом.

Train принадлежит Анне, её брату и её судьбе. Поезд – это вихрь, придуманный человеком, перед которым он сам бессилен, в конце концов, как Анна бессильна перед своей страстью. Можно посмотреть на поезд в романе и как на огромный символ скуки, поскольку в те времена поезд ходил медленно и шум, который он производил, был громким и однообразным, завораживающим, действующим как снотворное.

Четвёртая степень – английское слово line. Вронский им пользуется несколько раз. Это выражение, характеризующее его. Он – щёголь, молодой модный светский человек, а тогда английский язык и культура были в моде в молодых русских аристократических кругах. Гувернантками были англичанки. Уменьшительные имена героинь романа Китти и Долли происходят от английских Kitty и Dolly и так далее. Французский был, наоборот, традиционно культурный язык.

Вронский, например, пользуется английским, когда обсуждает Алексея Каренина, мужа Анны, в самом начале романа, в разговоре со Стивой Облонским: «–То есть знаю по репутации и по виду. Знаю, что он умный, учёный, божественный что-то. Но ты знаешь, это не в моей… not in my line…» Вронский ищет и не может найти в русском языке выражение столь же точное, как в английском. Такое выражение, может быть, существовало на русском языке в XVIII веке. Денис Фонвизин им пользуется в комедии «Недоросль», и Пушкин его цитирует в эпиграфе своих «Повестей покойного Ивана Петровича Белкина» устами Скотинина: «Митрофан по мне», то есть «Митрофан мне нравится», «Митрофан in my line», «с Митрофаном я чувствую себя (пользуясь другим английским выражением) on the same wavelength (буквально «на той же самой длине волны»).

Поделиться:
Популярные книги

Игрушка богов. Дилогия

Лосев Владимир
Игрушка богов
Фантастика:
фэнтези
4.50
рейтинг книги
Игрушка богов. Дилогия

На границе империй. Том 7

INDIGO
7. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
попаданцы
6.75
рейтинг книги
На границе империй. Том 7

Барон ненавидит правила

Ренгач Евгений
8. Закон сильного
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Барон ненавидит правила

Адептус Астартес: Омнибус. Том I

Коллектив авторов
Warhammer 40000
Фантастика:
боевая фантастика
4.50
рейтинг книги
Адептус Астартес: Омнибус. Том I

Кир Булычев. Собрание сочинений в 18 томах. Т.3

Булычев Кир
Собрания сочинений
Фантастика:
научная фантастика
7.33
рейтинг книги
Кир Булычев. Собрание сочинений в 18 томах. Т.3

Буревестник. Трилогия

Сейтимбетов Самат Айдосович
Фантастика:
боевая фантастика
5.00
рейтинг книги
Буревестник. Трилогия

Соль этого лета

Рам Янка
1. Самбисты
Любовные романы:
современные любовные романы
6.00
рейтинг книги
Соль этого лета

Изгой Проклятого Клана. Том 2

Пламенев Владимир
2. Изгой
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Изгой Проклятого Клана. Том 2

Пипец Котенку! 3

Майерс Александр
3. РОС: Пипец Котенку!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Пипец Котенку! 3

Законы Рода. Том 11

Андрей Мельник
11. Граф Берестьев
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Законы Рода. Том 11

Потомок бога

Решетов Евгений Валерьевич
1. Локки
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
сказочная фантастика
5.00
рейтинг книги
Потомок бога

Толян и его команда

Иванов Дмитрий
6. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
7.17
рейтинг книги
Толян и его команда

Камень Книга двенадцатая

Минин Станислав
12. Камень
Фантастика:
боевая фантастика
городское фэнтези
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Камень Книга двенадцатая

Офицер Красной Армии

Поселягин Владимир Геннадьевич
2. Командир Красной Армии
Фантастика:
попаданцы
8.51
рейтинг книги
Офицер Красной Армии