#люблютебя
Шрифт:
– Слушай, я знаю, ты в ярости, наверное, я понимаю, – начала Моника, выставив вперед длинную тонкую ладонь и говоря быстро-быстро. – Но можно мне…
Я вздохнула:
– Я не в ярости, Мо. Раздражена – это да. Но не злюсь.
– Ян подумать не могла, что… Подожди. Правда? – Она даже отшатнулась немного. Потом заморгала своими янтарными глазами и нахмурилась.
– Правда. Знаю, ты не думала, что может случиться что-то в этом духе. Как и я.
– Да. Точно. Я понятия не имела. – Моника быстро кивнула, но только подбородком – зажатая от напряжения шея не двигалась. Иногда ее танцевальные штуки в нормальной жизни выглядят не от мира сего. – Честно, я даже
Подкат подруги я решила проигнорировать.
– Даже если бы я злилась, Мо, ты чуть ли не единственный человек в этой школе, а может, и во всем штате, кому я пока еще могу доверять… в основном. – Мо слегка покраснела. – Так что, видимо, придется поддерживать с тобой хорошие отношения.
– И… – Моника смотрела мимо меня в дальний конец стола, медленно изучая столовую. – И что ты теперь будешь делать?
– Кроме того, что вбухаю кучу денег в радикальную пластическую операцию?
– Я серьезно, Рейчел. – Моника опустила подбородок и взглянула на меня исподлобья. Я закатила глаза.
– Очевидно, думать головой, прежде чем что-то флитить. А кроме этого… не знаю… переждать? Вряд ли я что-то еще могу сделать.
– И ты не собираешься… ну… воспользоваться ситуацией?
Да она издевается.
– Боже, Рейч, не надо так на меня смотреть.
– Прости, конечно, но… в каком смысле «воспользоваться ситуацией»? Неужели мало, что все и так считают меня жалкой дурехой? Вот хочешь посмотреть, что они говорили, а?
Я вытащила телефон, кликнула по иконке Flit. Сердце бешено застучало. Мысль о том, что Мо – даже Мо! – увидит все это, ужасала. Она теперь будет смотреть на меня иначе? Жалеть меня? Я читала это в ее взгляде. Мо протестующе подняла руку и замотала головой. Я выдохнула, испытав гораздо большее облегчение, чем сама смогла бы себе признаться.
– Ты слишком впечатлительная, Рейчел.
Мне понадобилось жуткое усилие воли, чтобы не начать плеваться на нее кипятком прямо там. Нашла время такое заявлять! А Мо, кажется, даже не замечала ничего, потому что перла вперед, как бульдозер.
– Они просто завидуют. Ну сама подумай. Все эти люди – никто, но все они знают, кто такая ты. Если правильно разыграть эту карту, то об этом узнает и кое-кто еще.
Она это о Кайле? Неужели Мо думает, что есть шанс…
– Можно воспользоваться этим, чтобы попасть на курсы.
Мы с Мо планировали присоединиться к летней программе для начинающих драматургов. Невероятно амбициозное мероприятие, надо сказать: те, кто туда попадали, жили в Нью-Йорке и работали с настоящими актерами и режиссерами. Каждого участника туда отбирали лично на основе интервью с кучей творческих вопросов (и таких же творческих ответов) плюс полноценной одноактной пьесы. Мы хотели как команда подать «Два поколения». Сайт программы сообщал, что места для творческих дуэтов «ограниченны», но и народу туда, наверное, обращалось куда меньше. Во всяком случае, все наши школьники-драматурги как с писаной торбой носились со своим «личным видением». К тому же, если мы заявимся поодиночке и одна попадет в программу, а другая нет – особенно Мо, – получится просто некрасиво.
– Каким образом?
Она пожала плечами.
– Моя кузина изучает драматургию в Йеле, и она говорит: все знают, что тот, кто знаменит, изначально в привилегированном положении. – Мо оттолкнула от себя поднос, он поехал по липкой деревянной столешнице. Я постаралась не наброситься на него и не начать подбирать
– Быть знаменитой потому, что тебя все ненавидят, – немного другое, Мо. Никому такого не пожелаешь. – Моника нахмурилась, открыла рот, будто собираясь возразить. – И я все равно не понимаю, как это может нам помочь попасть в программу.
– Такие мероприятия обожают публичность. Если ты – интернет-сенсация с миллионами подписчиков, организаторы наверняка захотят, чтобы ты рассказала об их программе. Точка.
– Да, но я не интернет-сенсация.
– А могла бы ею стать. – Я закатила глаза, но Мо было начхать. – Обо всем, что случилось, можно было думать с двух точек зрения: позволить всем злиться, завидовать тебе и не делать ровным счетом ничего, поскольку действительно никто не знает, как долго это будет продолжаться. – Моника накрутила на палец тугой локон. Она не стриглась и не красила волосы с первого класса, и дотрагиваться до них уже давно вошло у нее в привычку. – Или можно попытаться воспользоваться ситуацией, прежде чем все заглохнет само собой.
– Не думаю, что стану в это ввязываться, Мо. Я просто хочу, чтобы все прекратилось.
Подруга фыркнула и ткнула пальцем в телевизор, висящий метрах в пяти от нас. По утрам все экраны и в столовой, и в классах были настроены на школьные объявления, но после одиннадцати их переключали на нормальные каналы, то есть на кабельные. Обычно на телевизоры никто даже внимания не обращал, но сегодня все к ним будто приклеились.
– Сдается мне, деваться тебе уже некуда.
На экране был Кайл. Он легко улыбался и махал в камеру, а потом поворачивался и убегал в школу. Он выглядел так, будто общался с телевизионщиками всю жизнь. В кадре появилось синее окно с логотипом
Flit. «893271 рефлит, и число это все прибавляется» – значилось в бегущей строке наверху экрана. Я вновь повернулась к Мо, чувствуя, как желудок ухает куда-то в район коленей.
Мои родители вообще-то почти не смотрели местные новости, но что если им расскажет кто-то из нашего городка? Например, упомянет об этом у мамы в цветочном магазине? А она любит поболтать с клиентами. И опять же: кто знает, что моя мама решит устроить? Привяжет меня к кровати, пока не посчитает, что психическое состояние ее дочки вновь «стабильно»? А вдруг она вообще не отпустит меня на писательские курсы? Кстати, я, наверное, сумела бы выжить на диете почти из ничего. Ибо съесть что-либо, не опасаясь, что меня тут же вывернет, я сейчас точно не могла.
8. Кайл
Среда, 12:54
На утренних уроках девчонки то и дело украдкой меня фоткали. Даже такие, как Эрин Ротштейн, хотя у нее-то наверняка были мои фотки с летних вечеринок, на которые я приходил вместе с Эммой. А когда выпуск новостей вышел в эфир, я едва смог пробраться через вестибюль школы.
На большой перемене в общей гостиной меня обступила толпа девятиклассниц, которых я до этого даже ни разу не видел. Одна попросила меня расписаться у нее на туфле. Интересно, она теперь босиком ходить будет или у нее запасная пара есть? К сожалению, когда она ко мне подошла, то уже держала туфлю в руке, и сквозь толпу я не разглядел ее ноги. Но обувь таки подписал. М-а, автографы на туфлях. Я что, уже превратился в рок-звезду? Эдак и до автографов на лифчиках недалеко… Кто-то сильно хлопнул меня по спине.