Люди и зверушки
Шрифт:
И не пронять его ничем!
Пахомов в гневе очень пылкий,
Никто не встанет на пути.
Всё содержимое копилки
Решил на свет произвести.
Хватило денег на гирлянду,
Пусть и китайский ширпотреб,
Но отпугнет вандалов банду.
Другого выхода-то нет!
Старательно развесив лампы,
С надеждою подумал сам:
– Держать подальше будут лапы,
Кто краской мажет по ночам.
Да не учел, включая вилку,
Что варвару на
С собою, взяв стальную финку
Пришел тот мрамор ковырять.
Но тут гирлянда из Китая
Замкнула (люди говорят),
Вандала верно обрекая
На (в 220 вольт) разряд.
Решилась так, сама проблема.
Но стал Китай вдруг письма слать,
Охранную его систему
Совместно просят выпускать.
Глава двадцать девятая
Не та музыка
Не стало от динамиков прохода:
Льет музыку эфир во все концы.
Но Стёпин вкус совсем иного рода,
Не любит он ни рока, ни попсы.
Когда совсем надоедает это,
Уходит в лес послушать соловья.
А то и сам затянет с ним дуэтом,
Два пальца в рот засунувши, свистя…
Когда же ностальгия одолеет,
Припомнит с горечью он детские года.
В который раз о прошлом пожалеет:
– Где пионерский горн или труба?
Но есть такая у судьбы причуда:
Сюрприз устроить в роковой момент.
На рынке вдруг Степан увидел чудо –
Старушка продавала инструмент.
Купил недорого он балалайку эту.
Потом зашел и в нотный магазин,
Чтоб музыка звучала, лишь по свету,
А не металл от «рокаобразин»
Без робости осваивал «трехструнку»,
Так что, сумел «Подгорную» сыграть.
Но завели соседи перебранку,
Мол, стены тонкие – мешаешь отдыхать!
Дворец культуры – музыки орбита.
Хотя лишь, танцы-манцы и кино.
Да только «Оркестровка» там закрыта.
А сам оркестр распущен уж давно.
Найти где – сокращенного маэстро?
Кассирша объяснила, в суть войдя:
– Руководитель нашего оркестра
На рынке день проводит изо дня!
Та (с балалайкой) самая старушка
Не возражала поиграть вдвоем
Теперь дуэт их – вовсе не игрушка.
За день дает пол шапки серебром.
Глава тридцатая
Совет с постамента
Борьба за мир – пример теперь для многих.
В голубеводы Степа, чуть не встрел,
Но «Зооуголке» начальник строгий
Про
Вот корм для птиц он брал довольно часто.
И каждый день, подав ему кулёк,
Считал растратчиком себя Степан несчастный.
Да против прихоти поделать, что он мог?!
Тем временем, слуга номенклатуры
Бездомных птиц в обед кормить шагал.
Те развелись у знаковой скульптуры:
Ивана Павлова, рефлексы кто познал.
Но, как-то раз, начальник присмотрелся
И ну ругать, мол, голуби грязны!
Пахомов, тут опять не отвертелся,
Узнать был вынужден причины той беды.
Хватило на исследованье сметки:
Садились голуби на памятник, а тот
Не знал так долго мыла или щётки.
Что превратился в сборник нечистот.
Взяв порошка стирального полпуда,
Степан отмыть поднялся монумент.
А, разглядев начальника оттуда.
Не упустил удобнейший момент.
За изваяньем прячась осторожно,
(Как будто Павлов) Степа прокричал:
– Тут голубей прикармливать не нужно
Им голубятню лучше бы создал!
Начальник, перепуганный до края,
Пообещал исправить все ладом.
Теперь живет под крышей птичья стая
И по – закону кормится зерном.
Глава тридцать первая
Неудачное торжество
На окнах льда, покуда, корка,
Но не далеко до весны…
Как тут не взяться за уборку?
За наведенье чистоты!
И вдруг (хоть заноси в скрижали)
За делом Стёпин замер дух:
На подоконнике лежали,
Пригоршни две – заснувших мух.
Такого, сроду не бывало,
Их «Зооуголок» не знал,
Чтоб так вот живность пропадала
Без занесения в «Журнал».
Чтоб привести учет весь в норму,
Весь инвентарный их баланс,
Пахомов книг проверил гору
И чуть не впал в счастливый транс.
Им выписка с архива взята,
Мол, и у рыбок, и зверей
Приблизилась не просто дата,
А натуральный юбилей.
Речь не зашла о знатной пьянке,
Таких – за стол, он не садил.
И все ж полбанки «Валерьянки»
Коту Пахомов подарил.
Не пожалел и кислорода,
Для всех аквариумных див.
Напузырял, изрядно, в воду,
Баллона вентиль открутив
Чуть больше нервов черепаха,
Потребовала на «проздрав».
Ей из «Гербария» Степаха
Собрал букет сушёных трав.
А кот проклятый, в ту минутку,
Залез в аквариум тайком