Манящая тайна
Шрифт:
Что ж, возможно, так оно и было.
Ведь отдав Кристоферу Лоуву жалкие монетки, извлеченные из ридикюля, и отправив его прочь из Англии, она потеряла любимого брата — единственного человека, знавшего всю ее историю. Дабы узнать эту историю, он, Темпл, готов был до основания разрушить весь Лондон.
Ему бы следовало ее ненавидеть. Прийти в бешенство! Ведь она помогла Лоуву бежать, отправила из Англии вместо того, чтобы выдать ему. Ее брат пытался его убить!
И все-таки, глядя на Мару, замерзшую и одинокую
Она считала, что заслуживала печали и одиночества. Думала, что сама навлекла на себя все это.
И точно так же думал про себя и он.
Господи, он не просто понимает ее. Он ее любит.
Эта мысль явилась как удар, неожиданный и сокрушающий. Да, он ее любил.
Всю ее — и ту девочку, что погубила его и одновременно сделала свободным, и женщину, что сидела сейчас перед ним. Она, Мара Лоув, — это все, чего он хотел в жизни.
Все прошедшие годы он воображал ту жизнь, которую мог бы вести. Иметь аристократическую жену и детей — наследников… Все эти годы он тосковал по такой жизни и даже не догадывался, что настоящее его счастье — с этой женщиной, только с ней ему хотелось связать свою жизнь.
Он бы избавил ее от отца. Любил бы ее сильнее, чем он, с большей страстью. Он бы ее оберегал и терпеливо ждал.
Конечно, он понимал, что это выглядело бы неправильно и даже возмутительно. Но он все равно дождался бы того дня, когда отец умрет, и взял бы ее в жены.
И он показал бы ей жизнь, какую она заслуживала. Какую они оба заслуживали.
Мара вздохнула в темноте, и герцог услышал в этом вздохе печаль. Услышал глубокое и мучительное сожаление. Жалела ли она, что не ушла вместе с братом, что не воспользовалась шансом сбежать, пока он, Темпл, ее не погубил?
Погубить ее. Почему-то эта цель… словно затерялась во тьме.
Он ждал слишком долго. Учился узнавать ее. Понимать. Видеть.
И сейчас хотел только одного — увезти ее к себе домой и там заниматься с ней любовью до тех пор, пока оба они не забудут прошлое. Пока не начнут думать только о будущем. Пока она не станет доверять ему настолько, что поделится всеми своими мыслями, всеми тайнами.
Пока не станет принадлежать ему.
Настало время начать все сначала.
Темпл вышел из темноты на свет.
— Должно быть, вы замерзли.
Она ахнула и осмотрелась. Заметив его, вскочила на ноги.
— И давно вы тут?
— Достаточно давно.
Чтобы увидеть, как ты предала меня.
И понять, что я тебя люблю.
Мара кивнула, обхватив плечи руками. Конечно же, она замерзла. Темпл снял сюртук и протянул ей. Она покачала головой:
— Нет, спасибо.
— Возьмите. Мне надоело
Она опять покачала головой.
Темпл бросил сюртук на скамью.
— В таком случае пусть лежит тут, никому не нужный.
Он думал, она его так и не возьмет. Но Мара, очевидно, очень замерзла. Да и дурой не была. Она накинула сюртук себе на плечи, и Темпл мысленно улыбнулся, радуясь тому, как она прячется в тепло. В его тепло.
Он хотел навеки окутать ее своим теплом.
Они долго стояли молча. Исходивший от нее аромат лимонов щекотал ноздри, искушал.
— Мне бы хотелось, чтобы вы поскорее приступили, — внезапно произнесла она, нарушив молчание. И в голосе ее прозвучали гнев и досада.
Темпл склонил голову к плечу.
— Приступил… к чему?
— К сбрасыванию масок. Я же здесь ради этого, так?
Разумеется, ради этого. Так было раньше, но теперь…
— Еще не полночь, — ответил он.
Мара негромко хмыкнула.
— Вам наверняка не обязательно придерживаться особого ритуала. Если вы снимете с меня маску раньше, я смогу уйти, а вы займете свое законное положение в обществе. Вы слишком долго этого дожидались.
— Двенадцать лет. — Внимательно глядя на нее, Темпл видел в ее глазах отчаяние. — Еще один час ничего не изменит.
— А если я скажу вам, что для меня этот час значит очень много?
Он пожал плечами.
— Тогда я спрошу, откуда вдруг такое стремление быть разоблаченной.
— Я устала. Устала жить в подвешенном состоянии, ждать, когда решится моя судьба. Устала от того, что мною управляют.
Темпл чуть не засмеялся.
Мысль о том, что Марой можно управлять, — настоящее безумие. Это она им управляла — полностью завладела его мыслями, превратила его жизнь в хаос.
— Значит, я управляю вами?
Она кивнула:
— Да, конечно. Вы приказали за мной следить. Покупаете мне одежду. Вторгаетесь в мою жизнь и в жизнь моих подопечных. Вы заставили меня… — Она осеклась.
— Заставил вас… Продолжайте. — На какой-то миг Темпл поверил, что она признается ему в любви. И понял, что отчаянно этого хотел.
Она промолчала. Разумеется.
Промолчала, потому что не любила его. Он для нее — всего лишь средство к достижению цели. Как и она для него. Точнее — как была в самом начале.
И вспыхнул гнев. Проклятие! Как он это допустил?! Как сумел привязаться к ней? Как забыл про прошлое, про то, что она с ним сделала? Почему ему стало на это наплевать?
Темпл нахмурился и проговорил:
— Я знаю, что он был тут, Мара. — Помолчав немного, герцог спросил: — Вы же не будете это отрицать?
— Нет, не буду.
— Хорошо хоть так…
«Скажи мне правду, — мысленно умолял он. — Хотя бы раз скажи мне то, во что я смогу поверить».
Словно услышав его, она заявила: