Мечты сбываются
Шрифт:
— Что-то в этом роде.
— Тогда ты прекрасный дипломат, Мери Смит! И если вдуматься, мы не станем биться с тобой об заклад, а, Нелли? Если она, конечно, не решит сама, что было бы стыдно так бессовестно нас грабить? — рассмеялся Барни.
Тут уж прыснули все трое; и Мери пришлось постараться более-менее точно передать свой разговор с миссис Форд, прежде чем Нелли согласилась тронуться с места и направиться к дому. Когда она наконец уступила место водителя Барни, он не поспешил усесться, отошел поговорить с работником, выполнявшим его последние поручения.
— Когда закончишь, — сказал
Глаза Тома едва не выскочили из орбит.
— То есть с мисс Нелли, хозяин? О, мои поздравления, сэр! И мисс!.. Лучше новости и не придумать, по-моему. Джо говорил недавно, что может поклясться, вы попросите ее выйти за вас на днях.
— Тогда передай Джо от моего имени, пусть только попробует угадать дату свадьбы, и я оттаскаю его за ухо, — тихо предупредил Барни.
— Да, хозяин. Передам, — сказал Том, радуясь шутке. И тут же робко прибавил: — Насчет стойла Мариэллы, хозяин... Сдается мне, никто из парней тут не виноват. Они знают, какую взбучку я им задам, да и вы сами тоже, если поймаем их с сигаретой в стойлах.
Барни повернул ключ зажигания и хлопнул дверцей:
— Отлично, Том. Возможно, это была случайность, да я и не надеялся, что мы сумеем найти виноватого. В общем, забудь об этом, ладно? Скажи всем, пусть тоже выбросят эту историю из головы. Никакого следствия не будет. Дело закрыто. — Впрочем, слушатели могли судить по его голосу, что говорилось это не от чистого сердца.
Полчаса спустя новость прозвучала вслух, и миссис Форд, с каждой минутой все прочнее убеждавшая себя, что всегда мечтала об этой помолвке, устроила целое представление с извлечением бутылки вина из погребка, устроенного отцом Барни как раз на случай подобных вех в жизни сына. И еще прежде, чем гости осушили бокалы, она поведала о своих планах, которые, осуществись они во всей полноте, удостоили бы Нелли высшим дипломом по ведению домашнего хозяйства. Совершенно очевидно, миссис Форд не намеревалась выстилать жизнь своей будущей невестки розовыми лепестками; во всяком случае, если матери Барни будет предоставлено право голоса.
Леони реагировала на происходящее довольно прохладно. То, как она восприняла новость, подсказывало: планы Нелли — ее личное дело и Леони ничуть не касаются. Был один неловкий момент, когда она запечатлела, как и все прочие, показательный поцелуй на щеке Нелли. Та разве только не отпрыгнула в сторону. Но глаза девушки, миг назад еще смеявшиеся, вдруг лишились всякого выражения, и от наблюдавшей за Клайвом Мери не укрылось, что он заметил, как сестра по-детски потерла щеку там, где ее коснулись губы Леони.
Клайв не скрывал свою радость. Он тут же подошел к Нелли, и на краткий миг брат с сестрою обнялись, не говоря ни слова, — как, должно быть, понимали друг друга без лишних слов в детстве, подумалось Мери, она отметила также, что видит подобное впервые.
Но если она и решила, что это объятие разрушило последние барьеры, возведенные Нелли между собой и Клайвом, следующая неделя или две доказали ей обратное.
На первый взгляд все было прекрасно. Нелли была
— Если он собирается дать мне знать, что женится на ней, он и сам может сказать мне об этом, у него есть язык! — упрямо заявила Нелли в ответ на приведенный Мери довод: у Клайва есть право полюбить, такое же, как и у Нелли, и она должна поверить, что ее мнение в достаточной мере интересует его, чтобы он хотел обсудить это с ней, если она только даст ему шанс.
Мери снова и снова повторяла ей: «Между тобою и Клайвом все должно проясниться, и ты сама должна сделать первый шаг навстречу, даже если речь идет о Леони». Она на все лады повторяла эту фразу и всегда вкладывала в них свою убежденность. Но Нелли с тем же постоянством возражала: «Нет, это он должен шагнуть мне навстречу, ты хотела сказать? Клайв же не думает, что я слепая? Должен и сам понимать, что я чувствую, и, если бы это хоть чуточку его заботило, он мог хотя бы попытаться заставить меня встать на свою точку зрения. В общем, если он не заговорит сам, я не стану его спрашивать».
Такая ее позиция не на шутку обескураживала Мери. Нелли отказывалась в присутствии Клайва проявлять какой бы то ни было интерес к его новому коню, которого подыскивал Барни. Она решила, что он предназначен для Леони, и этого ей было достаточно. Ее догадку только подтвердили сведения о том, что Барни нашел одного-двух коней, уступавших в размерах уже имевшемуся у Клайва. И когда за неделю до ее дня рождения Барни привел одного из них, гнедого красавца, для одобрения Клайвом, Нелли под каким-то предлогом отказалась пойти с остальными в конюшню взглянуть на него.
Это настолько не походило на Нелли, проявлявшую живейший интерес ко всему, что связано с лошадьми, что Мери даже ждала, чтобы Клайв поинтересовался причиной такого безразличия. Если он спросит, решила Мери, она сама расскажет о страхах, нагнетаемых ревностью сестры. Но он не спросил. Просто кивнул: «Как тебе будет угодно» — и предложил Мери прогуляться вместо нее.
Конь оказался прекрасным. Мери с удовольствием наблюдала, как сначала Барни, а потом и Клайв заставили его пробежаться по примыкавшему к конюшне выгулу. Спешившись, Клайв объявил:
— Да, по-моему, то, что надо, — И обратился к Мери: — Как на ваш взгляд, понравится он Нелли?
— Нелли? — Мери услышала, как расхохотался Барни, и оглянулась на него, чтобы убедиться, что правильно расслышала Клайва. Все еще посмеиваясь, он подтвердил:
— Ага... Подарок Клайва на ее двадцать первый день рождения, хоть она ни сном ни духом.
И Клайв сказал:
— Видите ли, коня не так-то просто завернуть в блестящую бумагу, украсить ленточкой и водрузить на праздничный стол. Поэтому я решил сделать вид, что он нужен мне самому. Только не разболтайте нашу тайну, ладно?