Мои двенадцать увольнений
Шрифт:
Я сидела в переговорке и ждала остальных, мое выступление третье, сначала пару слов скажет Горский, потом наша новая девушка по АХО. Меня лишили права заниматься обеспечение наше офиса, Максим сказала, что с меня хватить и строительства нового бизнес-центра, так и узнаешь еще об одной повинности. Меня это мало заботило, в офисе я была всего один день в неделю, остальное время или на площадке, или в разъездах по встречам и другим объектам, если мне что-то было нужно, счета оплачивались без каких-либо согласований. А если совсем честно, то меня сильно уже ничего не могло взволновать на работе, ребенок и муж были для меня важней.
— Простите, — я пыталась успокоиться, но Горский решил уточнить.
— А что с этой ебелью делать, инструкция к ней прилагается?
Тут уже и остальные начали гоготать, девушка смутилась, мне было ее жаль, но со смехом бороться не могла. Минут через пять взяла себя в руки.
— Никакой мебели покупать не будем, выкинутые деньги, мы через месяц съезжаем оттуда и там она нам не нужна.
— А мне сказали, что раньше июля мы новый офис продаж не откроем.
— Информацию по срокам следует уточнять у непосредственных исполнителей, за стройку отвечаю я. Так давайте дальше. Никакого ремонта кофемашины не будет, ей уже на свалку пора, обойдетесь без кофе месяцок, потом новую купим. Так на машины расходы нормальные, ага. Канцелярка. Не поняла из-за чего такое увеличение?
— Николь, это не твой вопрос. Это мелочевка такая, что и обсуждать не стоит.
— Мелочевка, пять лямов на ручки мелочевка?
— Там с компами.
— Компы отдельной статьей идут.
— Рита, скинете бюджет Николь и ответите на все ее вопросы. Давайте к основному перейдем. Давай, Ерец, жги сердца глаголом!
Жечь я не была готова, да и после первой презентации сложно чем-то удивить. Я начала рассказывать про планируемую реконструкцию одного из бизнес-центров, потом прошлась по текущим проектам, закончила проектами по оптимизации деятельности компании.
— И что даже никто не будет со мной спорить?
— Спорить с беременной женщиной небезопасно для жизни. Мы все уже видели эти бюджеты, цифры понятны, риски тоже.
Странно, на первом совещании они готовы были меня порвать, а на этом даже не собирались вопросы задавать. Быстро все прошло.
— Они просто видят, что мы реально работаем, вот и поостыли в своих претензиях.
Может и прав Горский.
— А может мужа твоего боятся, — хохотнул шеф.
— Это еще почему?
— Да, знаешь, с ним связываться никто не хочет. Мне вот он один раз сказал, чтоб я не смел доводить тебя до слез, так теперь боюсь лишнее слово сказать.
— А он мне не рассказывал ничего.
— Он у тебя мужик серьезный.
Да, уж, очень серьезный, особенно когда мы в приставку вечером рубимся, правда, он мне почти всегда проигрывает, как только замаячит финиш, начинаю ойкать и стонать, он тут же бросает джойстик и бежит ко мне, и моя машинка благополучно пролетает финишную черту. И знает же все и все равно каждый
Не люблю тратить время впустую, но сегодня пришлось.
— Привет, Николеточка.
— Здравствуй, Моник.
Девушка расцеловала меня в щеки.
— Ой, мне столько тебе всего интересного надо рассказать. Посплетничаем.
Отказываться от встречи было неудобно, мы же вроде как дружим, очень вроде. Я слушала трескотню Моник, и удивлялась, как он мог на ней жениться. Как? В какой момент его переклинило, и он выбрал эту женщину? Не мое это дело, не мое. Но все равно было обидно, при таком богатстве выбора, и вляпаться в это. Куда ушла европейская независимость? Куда делась целеустремленность и увлеченность? Я столько времени потратила, чтоб сделать студию, несчастного Вика терроризировала вопросами что, где и как. А она ей не нужна. И вся ее любовь к работе, вечный поиск уникального кадра, все было бравадой. И контракты ей не нужны, и аппаратура без надобности. Удобно устроилась и стала как многие.
Почти час жизни ушел на ее щебетания, я бы за это время уже посмотрела пару договоров или пробежалась поручениям. Ладно, мне все равно надо в аптеку заглянуть, водителя не хочется просить покупать крем. А потом встреча поприятней. Немного пройтись и меня уже ждут.
— Привет.
Кравец все еще хмурился, Марго над ним подшучивала.
— И где твой муж?
— Опаздывает.
Наверное, место для парковки разыскивает, решил сам за рулем побыть, пусть узнает, что такое московский паркинг в действии.
— Так, Андрей ты вовремя, вот сейчас и увидим, на кого она тебя променяла, — радовался приходу Ковина Савелий.
— Все в сборе, можно идти. Билеты уже купила.
— А муж где?
— Рядом с вами едет, Савелий.
— Тут только Андрей.
— Так он и есть мой муж.
Мат человека, что со всего маху влетел в застывшего матюгальника, разносился по Ветошному переулку.
— А она тебя сделала, дорогой.
— Так, прибавьте шаг, не хочу опоздать. Савелий, что застыл? Тебе не угодишь, хотел же чтоб вернулась к Андрею, что теперь не устраивает?
Так, Кравец надолго выпал из реальности. То ли никак не мог поверить, что его объегорили, то ли действительно такого предположить не мог. Ладно, к концу экскурсии оклемается.
Очередная командировка, пробуду без него две недели. Вечером уеду к матери и Иванычу. Субботу проведу с Чистиными, а воскресенье с Ладой и Челе. Не хотелось мне быть дома без него. Неделя тянулась мучительно долго, частые звонки и скайп были неравноценной заменой.
Я так привыкла к его заботе, что утро без него было совсем не счастливым. Надо будет Вика попросить мужа сфотографировать, а то на всех стенах только я, и повешу его снимок, буду любоваться.
Запрещенный чай плескался в моей кружке, но сейчас он не представлял никакого интереса, не было долгой увлекательной игры «выпросили ложечку запретного». Заварила себе рекомендованные травки.
— Привет.
— Ты как?
— Плохо, мне без тебя всегда плохо. Когда вернешься уже?
— Через неделю.
Прилетел через пять дней.
— Вот так сидим и говорим — о том, что мир неповторим. О том, что скоро выпускной, что пахнет в воздухе весной…
— У тебя сегодня лирическое настроение?