Наёмный самоубийца, или Суд над победителем
Шрифт:
Спиралевидные лестницы; настенные лестницы, установленные везде, где только нужно и не нужно, проложенные не только вертикально, но также диагонально или горизонтально; лестницы, где каждая ступень отличалась от всех последующих и предыдущих; столбы для скользящего спуска; сеть телефонов, звонящих исключительно друг на друга, растянувшаяся паутиной по всему дому; комнаты, оказывающиеся то неестественно большими, то неестественно маленькими; самодельная подводная лодка дворового бассейна, изначально спроектированная как его неотъемлемая часть; всё это — было лишь малой частью того, что сразу бросалось в глаза.
Снаружи располагался лабиринт, выстроенный из кустов
Внутри дома, намекая на известное выражение о том, что стены имеют уши, встречались картины с изображением ушей, глаз и прочих органов, означавшее, какой частью тела, очевидно, является та или иная комната. В самом сердце дома, как и ожидалось, находилась картина, изображавшая парящее в облаках сердце, с подвешенной к нему корзиной воздушного шара. В этой комнате брат хранил фотографии родных и близких ему людей, а также всё то, что было для него особенно дорого. Местом для «мозга» была выбрана библиотека, «желудок» находился на кухне, и далее, в прямом соответствии с той же логикой либо с отсутствием всякого смысла.
Будучи по большей части затворником — художник ни в коей мере не являлся уединённым отшельником: поскольку подобный дом, как и прилегающий к нему участок, неизменно привлекали к себе немалое внимание, казалось вполне логичным, что они сделались местом стабильного притока туристов, с которых творец не стеснялся взимать плату — на поддержку искусства. Устраивая экскурсии по месту своего проживания, он то и дело заводил разговоры о том, что наравне с чувственными ценностями существуют и сверхчувственные, а наравне с физической вселенной — вселенная символическая, при этом неизменно завоёвывая сердца впечатлительных ценительниц его творчества.
Куда более рассудительный, чем могло показаться на первый взгляд, брат вполне мог приехать по первому зову, узнав о том, что для него нашлась интересная тема для картины. А там уже он мог подстраховать, арендовав домик получше и попросторнее, забрав чудовище туда и оставшись писать его портреты, заодно присматривая за ним. Или даже забрать его пожить у себя, благо помещение имелось, а и обнаружь кто дивного морского зверя — тот просто потерялся бы на общем фоне, гармонично ему соответствуя.
Вряд ли художник стал бы кому-то рассказывать правду, а если бы даже и стал хвастать, демонстрируя картины, ему вряд ли бы кто-нибудь поверил, сочтя подобное поведение даже не безумием, а всего лишь выходкой эксцентричного самопиарщика. Но, скорее всего, он, как никто другой, сумел бы войти в положение, не раскрыв тайны, но поддержав.
Решено — пришло время напомнить брату о своём существовании. Звонок. Гудок. Автоответчик, сообщающий, что позвонивший дозвонился до художника, обитающего в Сверхскоплении Девы, Местной Группе Галактик, Галактике Млечный Путь, Солнечной Системе, третьей планете от Солнца, носящей название Земля, и далее, далее, далее, доходя вплоть до комнаты и тумбочки, на которой располагался телефон. Но в самом заключении длинного вступления неожиданно оказалось, что брата нет на месте, потому что он направился в место, точно так же находящееся в Сверхскоплении
Что ж, в любом случае этот вариант пока отпадал.
Задумчиво почесав репу, ловец поискал телефон близнеца. В сознании всплыл образ брата, который, увидев чудовище, решит первым делом сделать на нём деньги и решить свои финансовые проблемы. Не то чтоб самая плохая мысль, но об этом уже было ранее сказано: выпустить джина из бутылки легко, но последствия могут быть самыми разными; поэтому, прежде чем предпринимать следующий шаг, хотелось бы обладать всей полнотой информации. Или, во всяком случае, узнать для себя больше, чем сейчас.
Возможно, следует взять какие-нибудь вещи, которые помогли бы сложить какое-нибудь представление об интеллектуальном уровне существа. Оно не носит одежду, но, с другой стороны, одежда ему, может быть, и нафиг не нужна. Оно не владеет человеческой речью, но это ещё ни о чём не говорит. Для начала рыболов хотел узнать, имеет ли он дело просто с диковинным животным или с разумным существом, способном мыслить на уровне, близком к человеческому. Это многое для него меняло.
Разумеется, не каждый человек может продемонстрировать признаки разумности, и это ещё не говорит о виде в целом: никто не отменял болезней и патологий, отвечающих за мышление. Но, вместе с тем, если станет ясно, что тварь разумная — то это уже показатель. Разумеется, вопросы не только остаются, но и преумножаются — нужно будет найти язык, исследовать культуру, выйти на контакт с остальными, подготовить к этому общество. Но этим уже будут заниматься другие люди. Не тупая толпа, но и не люди в чёрном из закрытых секретных лабораторий.
Разумное существо — это вам не безмозглая макака, которую можно просто так взять и посадить в клетку на потеху публике. Да, собственно, за что? Это ведь всё-таки не преступник, а жертва обстоятельств. С человеческой точки зрения, такая образина, конечно же, смотрится довольно мерзко. Но ведь и с точки зрения той жуткой русалки, поймавший её рыбак — то ещё страшилище. Наверняка всякие разные правозащитники сразу же поднимут вопрос о правовом статусе водяных.
Возможно, стоит помимо пищи организовать монстру досуг. Взять какие-нибудь игрушки вроде тех, что продаются для собак и кошек. Не ахти что, но — для начала сойдёт. Заодно и даст какое-то представление о мышлении существа.
Что ж, брат тем временем не поднимал трубку. Возможно, он уже просто давно сменил номер, но, в любом случае, другого под руками не имелось. И надо признаться, что это даже вызывало у рыболова облегчение.
Стало быть, оставался учёный. В вопросах теоретических аспектов он, безусловно, превосходил рыбака во многом, но касательно предметов прикладного характера — зачастую оказывался беспомощен, как ребёнок. Способный расписать на доске самые сложные формулы, он мог стоять перед дверью с пустым тазом в руках, не сообразив пронести его боком. Естественно, это нельзя было ставить ему в вину: он всего лишь был наделён иным складом мышления, предназначенным для выполнения иных целевых задач. Но применимо к конкретно взятой ситуации всё это серьёзно смущало.