Народ, или Когда-то мы были дельфинами.
Шрифт:
На песке уже лежали четыре таких. «Тут что-то не так, — подумала Дафна. — Разве их не три было и один из них потерялся? Откуда же взялись другие?»
Рослый островитянин потянулся, хрустнув суставами, а потом обратился лицом к небольшой толпе и произнёс медленно и серьёзно, словно проверяя истинность каждого слова, прежде чем выпустить его на волю:
— Кто тронет эти камни, будет отвечать передо мной.
— Этот камень — работа демонов! — завопил Атаба.
Он взглянул на толпу, ища поддержки, но тщетно. Насколько Дафна могла судить, люди
— Демоны, — пророкотал Мило. — Тебе, похоже, очень нравится это слово. Ты зовёшь Мау «демонский мальчишка». Но он спас тебя от акулы, верно? А ты сказал, что якоря богов сделали мы. Сказал! Я слышал!
— Только некоторые, — пятясь, проговорил Атаба. — Только некоторые!
— Ты не сказал «некоторые»! — парировал Мило. — Он не говорил «некоторые», — объявил он, обращаясь к толпе. — Он говорил, чтобы выкупить свою жизнь, и ни разу не произнёс слово «некоторые»! У меня хороший слух. Он не сказал «некоторые»!
— Какая разница, что он сказал? — воскликнула Дафна. Она обратилась к стоящей рядом женщине: — Принеси одеял для Мау! Он холодный как лёд!
— Мау спас Атабу от акулы, — сказал Пилу.
— Это ложь! Мне ничего не грозило… — начал жрец и замолк, потому что Мило зарычал.
— Видели бы вы! — быстро произнёс Пилу, поворачиваясь к толпе. Он широко распахнул глаза и как можно шире развёл руки. — Я в жизни не видал такой большой акулы! Она была длиною с дом! У неё были зубы как, как… как огромные зубы! И она приближалась к нам с такой скоростью, подняла такие волны, что едва не потопила каноэ!
Дафна моргнула и покосилась на толпу. У слушателей были такие же круглые глаза, как у Пилу. У всех отвисли челюсти.
— А Мау просто ждал, стоя в воде, — продолжав юноша. — Он не обратился в бегство! Он не пытался спастись! Он взглянул акуле в глаза, прямо там, в её собственном мире! Он замахал ей руками, акуле, акуле с зубами как мачете, акуле с зубами как иглы! Он подзывал её! Да! Я был в воде — и я видел! Он поджидал акулу! И акула приближалась всё быстрее! Она — летела как копьё! Всё быстрее и быстрее!
В толпе кто-то заскулил.
— И тут я увидел нечто поразительное! — продолжал Пилу, блестя широко открытыми глазами. — Ничего удивительнее я в жизни не видел! И не увижу, даже если доживу до ста лет! Пока акула неслась, разрезая воду, пока акула с огромными зубами неслась к Мау, пока акула величиной с дом резала воду, как нож, Мау… обмочился!
Волночки лагуны с тихим шёпотом лизали песок, и в бездонной тишине этот звук вдруг показался очень громким.
Женщина, принёсшая засаленное одеяло из ближайшей хижины, чуть не налетела на Дафну, потому что не могла отвести глаз от Пилу.
«Ну спасибо, Пилу, — ядовито подумала Дафна, когда магия начала развеиваться. — Ты так хорошо начал, их сердца уже были у тебя в руках, так нет, надо было взять и всё испортить…»
— И тогда я увидел, — прошептал Пилу, понижая голос и обводя взором
«Да! Нэ! Бу! Дэ!» — забормотали несколько слушателей, словно во сне.
— И акула повернулась и понеслась прочь! Акула не осмелилась на него броситься. Она повернула вспять, и мы были спасены. Я там был. Я видел.
Дафна осознала, что у неё вспотели ладони. Акула словно только что пронеслась мимо. Дафна словно заглянула в её ужасный глаз. Она могла бы нарисовать её зубы. Она словно сама была там и всё видела. Пилу как будто показал ей происшедшее.
Дафна вспомнила, как к ним в церковь пригласили мистера Гриффина, проповедника из нонконформистской часовни. Проповедь была весьма сырая, так как от крика мистера Гриффина в воздухе образовалось облако из капелек слюны. Но этот человек был так исполнен Бога, что Бог в нём переливался через край, заполняя собою всё кругом.
Мистер Гриффин проповедовал так, словно держал в руке огненный меч. Летучие мыши падали с балок. Орган заиграл сам собой. Заплескалась святая вода в каменной чаше. В общем, это было совсем не похоже на проповеди достопочтенного Флеблоу-Паундапа, который в удачный день мог пробормотать всю службу за полчаса, прислонив к амвону сачок для бабочек и банку с морилкой.
Когда они добрались домой, бабушка задержалась в передней, сделала глубокий вдох и произнесла: «Н-ну!» И всё. Обычно люди вели себя в приходской церкви очень тихо. Возможно, боялись разбудить Бога — вдруг Он начнёт задавать неудобные вопросы или устроит какое-нибудь испытание.
Пилу рассказывал историю об акуле так же, как мистер Гриффин проповедовал. Он словно написал в воздухе картину, а потом оживил её. Правда ли то, о чём он рассказывал? Действительно ли это случилось именно так? Но разве теперь это могло быть иначе? Они ведь сами там побывали. Они видели своими глазами. Они участвовали в событиях.
Дафна посмотрела вниз, на Мау. Глаза у него были всё ещё открыты, и тело подёргивалось. А потом она подняла взгляд и уставилась в лицо Кале, которая произнесла:
— Его забрал Локаха.
— Ты хочешь сказать, что он умирает?
— Да. На нём холодная рука Локахи. Ты знаешь, каков Мау. Он не спит. Он слишком мало ест. Он таскает все тяжести, бегает, исполняя все дела сразу. И в голове тоже, он слишком много думает. Кто когда видел, чтобы он не работал, не сторожил, не копал, не таскал? Он пытается нести на спине весь мир! А стоит такому человеку ослабеть, Локаха бросается на него.
Дафна наклонилась к Мау. Губы у него были синие.
— Ты не умираешь, — шепнула она. — Не может быть, чтобы ты умирал.