Насильно твоя
Шрифт:
Простынь не забрали и я надеялась на лучшее: приедет Эмиль, всё уладит и увезет меня отсюда. Главное, чтобы Лазарь сбежал, не успев расколоться… Тогда я буду молчать и никто не узнает, как я оказалась в постели Эмиля.
Пожалуйста… Прошу…
Но один факт царапал меня… Они сказали: «Глеб все рассказал».
Если это и есть тот человек, о котором упоминал Лазарь, получается, они здесь?
Вопросы сводили с ума. Хуже неизвестности и ожидания нет ничего. Разве что…
— Вперед! — он зашвырнул меня в комнату, ударив в
А в последний момент схватил край простыни и сорвал с меня.
Я повалилась на пол, голая и беспомощная. Плечо онемело после удара, я ушиблась коленями об бетон, но сумела сесть, поджав ноги. Обернулась, словно ко мне подкрадывались.
Тот, кто привел меня, стоял в проходе, гнусно ухмыляясь и комкал простынь в руках.
Комната маленькая, с тусклой лампой, которая отбрасывала тени на серые стены. Со всех сторон веяло холодом — бетон набрал его от осенних ночей.
Здесь было еще двое: мужик около сорока, с маленькими, словно вечно прищуренными глазами, и второй парень, помоложе. Он производил неприятное впечатление из-за выражения лица — свирепого и тупого.
— Девчонка Каца? — спросил он.
— Ага… Вы тут сами, уточню, что делать.
Дверь глухо захлопнулась.
Я полулежала на полу, подобрав под себя ноги и руками закрывала грудь.
Мужчины ходили вокруг, я следила за их тенями. Было страшно шелохнуться, страшно дышать. Я боялась привлечь к себе внимание — спровоцировать их на что-нибудь.
Не двигалась, еле живая от страха. Склонила голову и застыла, не мигая глядя в серый бетон и слушала, как они ходят, стуча подметками ботинок.
Эти двое, кажется, наслаждались моей беспомощностью. Разглядывали со смешками.
— Как зовут? — спросил один из них.
— Дина, — пролепетала я, точно не зная, что лучше — молчать или отвечать на вопросы.
— А дальше?..
Я не успела назвать фамилию — дверь распахнулась. Моей тощей спины и выпирающих позвонков коснулся сквозняк. Я боялась обернуться и не знала, кто пришел, зато узнала голос.
— Привет, курочка.
Я зажмурилась, под ложечкой возникла почти боль — так мне стало страшно. Тот самый, бритый… Раз он здесь, то Эмиль уже должен приехать, только меня не торопились ему отдать.
Он обошел меня, постоял впереди. Я не рискнула поднять головы и лишь краем зрения видела перед собой ноги, обтянутые черными джинсами и дорогие военные ботинки.
— Эмиля давно знаешь? — спросил он.
Глава 28
— Нет-нет, — я затрясла головой, уловив шанс уйти невредимой. — Пару дней назад познакомились… В клубе… Не помню, как его… «Фантом»?
Почему-то казалось важным вспомнить название. Как будто этими незначительными деталями я его отвлеку.
— Самойлова Глеба знаешь? Эмиль о нем говорил?
Я снова замотала головой. Он вроде шел на контакт и голос не злой. Может, удастся выпросить простынь обратно? Я робко подняла взгляд, но было так страшно…
Взгляд притянуло к боку — за ремнем был пистолет Эмиля. На фоне черной футболки он слабо бросался в глаза.
— А что говорил? — руки уперлись в бока и он раздраженно наклонился ко мне, страшно нависая сверху. Пальцы правой руки легли неподалеку от рукоятки пистолета.
— Ничего, — прошептала я, понимая, что это не этот ответ ждут. — Мы отдыхали вместе…
Я могу рассказать, как варить кофе и делать Эмилю минет. Но мне кажется, меня пристрелят, если я поделюсь этой информацией.
— Отдыхали… Ну посмотрим! — я чем-то его разозлила. — Твою мать, отдыхали они. Чё он поехал за тобой, если просто отдыхали вместе, я спрашиваю?
Бритый обошел меня кругом.
Было страшно и холодно сидеть перед ним на бетонном полу, но несмотря на то, что я его взбесила, во мне вспыхнула надежда. Он за мной приехал… Верю, что Эмиль поможет. Все мысли были заняты им.
И они не знают, кто я. Если повезет, отпустят.
— Ну и что ты расселась, красавица? — спросил бритый.
Я насторожилась, не понимая, о чем речь. Их мой вид обрадовал, словно я сделала незапланированный подарок.
Бритый резко схватил меня за локти. Заставил привстать на колени, голую и напуганную тем, что теперь они могут рассматривать мое тело.
— Не надо, — заныла я, но меня за волосы подтащили к стене.
Я не понимала, за что надо мной издеваются.
— Не понимаешь, что от тебя хотят? — проорал он, тыкая меня лицом в холодную стену. — Мордой к стене! Руки за голову! Давай, поднимай!
Он силой попытался заломить руки, сложить на затылке, как делал Эмиль. И был так груб, что везде, где касался, вспыхивала боль.
— Я ничего не сделала! — разрыдалась я.
Я получила удар по пояснице и ноги чуть не отнялись от вспышки боли. Меня впечатали в стену ногой. Я едва успела отвернуться, чтобы не врезаться носом. От стены несло стройкой, холодом и пылью. Подошва военного ботинка бескомпромиссно давила на позвоночник. Меня трясло от боли и холода.
— Руки не опускать, — велел бритый. — Опустишь — получишь по морде. Заорешь — тоже. Отдыхали они вместе… Тебя, суку, из-под него вытащили! Так что отвечать будешь вместе с ним!
Глава 29
Сначала я более-менее держалась.
Все началось с пульсации в коленях. Кожа покраснела и ныла, но хуже всего была боль в костях — унять ее было невозможно, как ни ерзай на полу. Напряжение охватило плечи и руки. Мышцы постепенно отвердели. Бицепсы ныли, а спину будто стиснули стальные раскаленные обручи.
Эта боль, когда мышцы ноют от измора — она невыносима. Затем пришла дрожь. Меня трясло не от страха, не от холода — от изнуряющей усталости.
Я выстояла около часа, прежде чем пошатнулась.