Наследник пепла. Книга III
Шрифт:
Я наскоро оделся в чистое и вышел из душа. Против моего ожидания Тагай с Костей всё-таки решили вставать, хотя час можно было ещё поспать смело.
— Что решили? — спросил я. — Есть планы до завтрака?
— Не, будем лениться, — зевая, ответил Тагай и направился в душ.
— Может, пробежечку? Кругов двадцать, двадцать пять? — предложил я. — Ну так, чисто для разминки.
Тагай даже в дверях завис и уставился на меня, хлопая глазами. Весь его вид выражал то, что он обо мне думает.
— Да шучу я, шучу, — ответил я. — Мне вообще
— Фух, — выдохнул Добромыслов. — А я уж подумал, ты совсем с ума сошёл, пока ночь где-то пропадал.
И с этим закрыл за собой дверь. Я же посмотрел на Костю. Тот под моим взглядом уселся ровнее и выпрямил спину. У меня сложилось чувство, что он хочет угадать моё настроение, или то, что я вообще ему буду говорить.
— Не сейчас, — я покачал головой. — Вечером. У нас состоится обстоятельный разговор. Но я не думаю, что тебе чего-то стоит опасаться.
— Да я и не опасаюсь, — ответил тот. — Если бы что-нибудь было совсем не так, не думаю, что ты стал бы молчать. Я бы уже обо всём знал бы.
— Тут ты почти прав, — улыбнулся я. — Но всё-таки прошу тебя подготовиться. И да, откровенничать придётся не только со мной, но и с Тихомиром. Но ему будет чем ответить. Размен тайнами выйдет стоящий.
С тем я и оставил Костю, отправившись к Путилину. Я очень надеялся, что тот на месте. Просто мне хотелось успеть отчитаться ему ещё до завтрака, чтобы потом не забивать себе этим голову. Мне повезло.
— Войдите, — сказал Аркадий Иванович. — А, фон Аден, заходи. Как посидели?
— Ну, откровенно говоря, так себе, — ответил я, хотя на самом деле всё было с точностью до наоборот. — Хотя сначала очень даже приятно было. Вкусное вино, общительный итальянец…
— Вот да, меня это прям смутило, — Путилин сделал жест, чтобы я прервался. — Посол он — Австро-Венгрии, а сам — итальянец. Это как?
— Ну, так дипломатические школы там похожи, — я развёл руками. — А когда прорыв был, он как раз был послом Италии в Австро-Венгрии. От Италии и народов, живущих в ней… ну сами знаете. Но его настолько ценили по месту службы, что пригласили работать к себе. Тем более, язык он знал.
— Удивительный случай, — хмыкнул Путилин. — А теперь к нам просится. Чую, там что-то нечисто.
— Не знаю, — я пожал плечами. — По общению — нормальный. То, что у них прорывы теперь через день, тоже правда. Ну трусоват, наверное, что поделать. Но в целом, не от хорошей жизни пытается убежать. Точнее, вообще не от жизни, а от смерти.
— Давным-давно предлагали своими технологиями поделиться. Никому не надо было, — Путилин скорчил физиономию. — Они же прогрессивные европейцы, сами всё смогут, без диких варваров с востока. Ну вот и расплачиваются теперь.
Я решил не мешать ему высказываться. Хотя, на самом деле, это я пришёл на доклад, а не наоборот. Но мне было интересно послушать, что думает Путилин. Этот человек для меня до сих пор оставался загадкой. Как будто ящичек с потайным дном.
— Короче,
— Росси был пьян? — как бы невзначай поинтересовался Путилин.
— На вино он налегал хорошо, — ответил я. — Возможно, немного подыгрывал, чтобы барышни ни о чём не догадались. Но там действительно ситуация была опасная. Короче, отвёл я его в уборную, а оттуда уговорил уйти его артефактом куда-нибудь в безопасное место. Посол достал свой карманный телепорт и сказал, что знает только два места: дворец и посольство. Мы решили, что во дворце делать нечего и оказались недалеко от Австро-Венгерского посольства.
— А дальше? — пристально вгляделся в мои глаза преподаватель.
— Продолжили пить, гулять, затем отсыпались, — отрапортовал я.
— Что ж, — ответил мне Путилин, склонившись над столом, и я почему-то решил, что он тут и спал, — Рад, что всё обошлось. Надеюсь, что впредь вы мне столько проблем… Хотя, о чём это я, фон Аден? Ты за пару недель столько натворил, что другие за жизнь не успевают. Так что даже не хочу думать, по какому поводу мы встретимся в следующий раз.
— Полагаю, по поводу изучения вашего предмета, — я вскочил со стула и вытянулся в струнку.
— А ты тот ещё лис, — хмыкнул Аркадий Иванович. — И тоже рыжий. Ладно, свободен, если что, вызову.
Я вышел за дверь, думая о том, что ему ещё просто не донесли о том, что вчера моя родная сестра выжгла круг диаметром в двадцать метров возле общежития травниц.
Дальше по распорядку был завтрак. Я внимательно оглядывал присутствующих. Мне было интересно наблюдать за своими сокурсниками. К своему огромному стыду за всё время обучения я ещё не перезнакомился и с половиной.
На Стене у меня никогда такого не бывало. Я там всё пополнение в первый же день знал. Сам приходил в казарму к новичкам и начинал их строить. Причём, это нормальная такая практика была.
Тех, кто молча сносил, потом не замечал. Те, кто сразу начинал бычить, обычно оказывались в лазарете. Я выбирал лишь тех, которые вели себя по-мужски, не унижаясь и не пытаясь выехать на крепких кулаках. Хотя Гризли я так и взял в свой отряд. Он попытался мне сразу нос сломать, когда я сделал ему замечание насчёт скомканного покрывала.
Сегодня счастливее всех остальных выглядела Радмила. Причём, причина такой радости нашлась тут же в столовой. Голицын — нахохлившийся и нелюдимый. Но главное тут было даже не это. Толстой в компании прежних друзей Голицына сидел и спокойно общался, а вот племянник Ермолова выглядел конкретным изгоем.